В затуманенной алкоголем голове бойца замысловатым образом сплетались обрывки мыслей, эмоций; воспоминания о непонятно за что погибших или увечных товарищах; о «сволочах в штабах» и «сволочах в правительстве», о матери без пенсии, о холодном нетопленном доме, о младшем братишке, невесть откуда притаскивающем хавку, в отличие от него — здорового лба, опоры семьи.
Хотелось плакать, и дать кому-нибудь в морду.
— Да я… я на передовой, если хочешь знать, много раз был! В боевых действиях участвовал! Я — снайпер! Мой позывной — Хотон! У меня на счету шесть уничтоженных мувских гадов! — сурово выкрикивал субъект в натовском камуфляже.
— А! Видал я таких, да! — обращаясь к своему собутыльнику, согласился с говорившим боец, — Приезжают, да. У них это называется «съездить зайчиков пострелять». Приедут, постреляют; пару ночей на блоке переночуют — и обратно в Оршанск, в большой тёплый коттедж. Рассказывать, как у них «камертон звучит в унисон». И как они долг перед Регионами выполнили, ага. Несколько раз аж подряд… сколько? — шесть? А я у мувских, когда блок отбили, парня среди убитых нашёл — вместе в профтехе учились. Он за тех, я за этих, — и у каждого свой «долг»… Как эти тут поют…
— Боец! Не забывайтесь! Я могу сейчас позвонить…
— Это ты, сука, не забывайся! — пьяный боец сунул руку под полу камуфляжной куртки, что-то нащупывая, — Позвонить ты можешь и не успеть. Ты у меня щас…
Назвавшийся Хотоном, с перекошенным страхом лицом, вставая из-за стола, также рванул полу куртки…
Одновременно были извлечены — с его стороны пистолет, и он был готов стрелять «в этих пьяных мразей, которые только позорят звание Бойца Регионов». Боец же извлёк из-под полы гранату, тут же привычно подцепив чеку пальцем… Его «аргумент» показался более весомым и «Хотон», не рискнувший тут же нажать на спуск, в следующую же секунду получил сбоку увесистый удар в лицо, и рухнул на пол. Подскочивший сбоку вояка, казалось, только что бывший пьяным до изумления, но вдруг мгновенно почти протрезвевший, несколько раз с размаху пнул упавшего в лицо…
— Ну, пасаны, вы тут развлекайтесь… — парень, которого называли «Белым», наверняка за белёсые волосы и почти не видные белые же брови, не встревая в драку, прихватив недопитую бутылку коньяка, двинул к выходу. Благо, что по новым порядкам рассчитывались до заказа.
— Иииии-и-и!! — на освещённой сцене скакали, высоко задирая ноги, девчонки.
Стукнул падающий стул. Упавшего Хотона, свернувшегося в позу эмбриона и закрывающего локтями голову, с остервенением пинали уже трое, при этом через раз промахиваясь. Один, не в силах поучаствовать, продолжая сидеть за столиком, только в такт ударам стукал кулаком по столу: — Так! Так! Так-так! Бей тыловую крысу!
К ним устремился Диего, разнимать.
Вечер в только что открывшемся ресторане продолжался.
Наконец-то закончился этот суетливый вечер в новом ресторане.
Ничего, в целом прошло всё гладко. Можно сказать, дебют удался.
Ну, конечно, не без сложностей, не без огрехов — чего стоит одна эта свалка; когда вояки, что-то не поделив с таким же как они, только постарше и почище, вдруг стали его валять по полу, обращаясь как с футбольным мячиком… Хорошо ещё, немногие из посетителей заметили, что там и до стволов, до стрельбы чуть не дошло — а могло и вообще плохо закончиться — гранатой угрожали… Эти, с передовой — они на всю голову контуженные, что, в общем, и не удивительно; и всерьёз считают, что все им тут «в тылу» должны. Как земля колхозу. За то, что они, типа, «защитники Региона». Надо бы на входе детектор оружия установить, а то неровён час…
Впрочем, закончилось всё мирно, и вполне успешно даже для заведения: «отпинанный», когда Диего и швейцар, здоровенный, бывший борец Костик, мало-помалу растащили и успокоили дерущихся, ушёл умываться, а потом домой; а вояки, которых пришлось припугнуть патрулём, не стали в дальнейшем быковать и рассчитались вполне достойно за выпивку-закуску-шоу плюс возможность попинать «тылового урода»: триста талеров, три пачки патронов 5.45 и две гранаты.
