Двое полицейских. Не патруль Верного Вектора или какой-нибудь «Оршанской региональной самообороны», а именно, судя по форме, полицейских, зажали кого-то в тупике возле трансформаторной будки во дворе дома. Выбраться из тёмного закутка попавшемуся или попавшимся, не попав под огонь, не было никакой возможности; но и достать обороняющихся там было трудно, почти невозможно — без массированного подавления огнём, применения гранатомёта или хотя бы гранат.
Всего этого, естественно, у полицейского патруля не было; да и было их всего двое; во всяком случае, видно было только двоих; и двое только и стреляли. Владимир, пользуясь темнотой и тем, что всё внимание полиционеров было сосредоточено на обороняющихся, подобрался совсем близко. Буквально в пяти-семи метрах он видел теперь их спины — господа полиционеры выглядывали из-за угла, всматриваясь в черноту за трансформаторной будкой; изредка на краткий миг включая ручной фонарик — тогда из темноты в направлении фонарика бахал пистолетный выстрел. Полицейские бахали в ответ из пистолетов же — но предварительно трусливо спрятавшись за угол, и выставив за угол лишь руку с оружием. Ни о какой прицельной стрельбе речь, конечно же, тут не шла; да и видно было, что полицейские совсем не владеют тактикой уличных перестрелок, а так — просто тянут время, опасаясь соваться под пули.
Владимир был так близко, что даже расслышал их разговоры между собой; по которым, собственно, он и получил представление о сути вооружённого конфликта.
Бах!
— … вот падла…
Молчание.
— Светани ещё, что ли.
— Толку-то.
Молчание.
Бах!
— Гад. Засел…
— Угу. И не достанешь… У тебя сколько патронов осталось?
— Да последний магазин уже начал, чо. А у тя?
— Такая же фигня…
Бах!
— …и ведь, суки, дают-то как мало! И отчитываться заманаешься!
— Ясно дело, всё для фронта, всё для, мать её, победы… вот Верному Вектору дают хоть скока… …и ведь не высунется же!
— Теперь нам полюбому тут его держать, а то за патроны замучаешься отчитываться…
Бах!
— Откуда у сопляка пистолет?
— Ну, мало ли…
— Да. Мало. Ли. У меня вот нету своего. А у него есть. У сопляка-малолетки…
— Может нашёл где.
— Ага, нашёл… Это триппер можно так просто найти, а не пистолет.
— А может, он из этих. Из банды фантомасов. Ну, что банки и фирмы грабят…
— Уй, бля… А вдруг к нему подмога? На разводе говорили, что у них теперь и автомат есть, на последнем рывке отжали…
— Когда уж наши подъедут?
— А им это надо — торопиться?..
Владимир спрятался за угол — видно было, что мысль о том, что к обороняющемуся может подойти подкрепление, воодушевления у полиционеров не вызвала; они заметно занервничали, оглядываясь. Олухи. Владимир мог бы без труда застрелить их сейчас обоих… Но — как не соблазнительно было получить разом в свои руки два пистолета, он сдержался — не надо перегружать карму сверх необходимости. Эти два полиционера ничего плохого ему не сделали; это даже не оголтелый Верный вектор, это просто два усталых ППС-ника, тянущих в меру сил дежурство — стОили ли их убивать ради стволов?.. А почему, собственно, нет? Хотя… Но это однозначно расстрел, если поймают… Но это если поймают… А стоит ли? Жаль, что только пистолеты; и судя по разговору, с патронами не густо; Вовчику бы в деревню ещё один автомат… вот если бы был у них автомат, тогда бы он… В общем, он ещё не разобрался в ситуации, и не решил для себя, в чём тут для него профит. Медлил.
Бах!
— Выходи, сучонок! Выходи, сдавайся! — теперь один из полицейских выкрикивал это в направлении трансформаторной будки, видимо, и не в первый раз — Выходи, не бойся! Не тронем! Пистолет только выбрось перед собой…
Со стороны будки:
— Щаз, разбежался! Валите отсюда, менты позорные, всех постреляю, падлы!! — всё это было из-за будки выкрикнуто звонким мальчишеским голосом.
— Выходи, сучонок!..
— Иди на хер, дядя!!
— Выходи!
— Пионэры не сдаются! Сука, бл. дь, п. дорасы поганые! — Бах! Бах!
В натуре, пацана какого-то зажали… — понял Владимир.
— Нехорошо материться на старших!..
Бах! — Бах!
— Уходите, ганд. ны штопаные! Всех замочу!!
Полицейские, вполголоса:
— Вот бля, когда у него патроны закончатся…
— Да наверно как у нас. Хы.
Снова, громко, к будке:
— Выходи, сучонок, сдавайся!
— На хер иди, дядя!
— Вот погоди, погоди, сейчас группа подъедет! Приказано таких как ты, кто сопротивление оказывает, живыми не брать! Конец тебе, сучонок! Лучше сам выходи!
— Кому «лучше», тупой ты полицай?? Ментяра поганый!
Бах!
Обе противоборствующие стороны теперь явно экономили боеприпасы, и обменивались в основном нелицеприятными репликами, стараясь если не пулей, так хотя бы словом уязвить оппонента.
Но тут в словесный конфликт вмешалась и третья сторона: на этаже с треском распахнулось окно, и визгливый склочный женский голос огласил двор:
— Сколько это может продолжаться?? Мне на работу завтра! Сегодня, тесть, уже!! А они тут!!.. Застрелите уже и всё! Сколько можно!! Я жаловаться буду в конце концов!!!
Включение в диалог третьей стороны вызвало некоторое замешательство. Прячущийся за будкой пацан промолчал, а один из полицейских после паузы громко и заинтересованно переспросил:
