Но из тёмного скверика, из весьма подозрительных кустиков рядом с полицейской машиной никто не стрелял; и вообще они выглядели вполне мирно и мокро. Мирно и мокро. И темно. Но подъезжать ближе Влад не стал; как и задумано, встал поодаль. Мотор заглох — видали? Двигатель, пытаясь завестись, ещё пару раз рыкнул, и вновь смолк. Ну, бывает, что ж вы хотите? Так и стоял. А сзади встали бензовозы.
В свете фар видно было, как полицейский в плаще наклонился к окну машины, о чём-то переговорил. Потом выпрямился, повелительно махнул жезлом, интернациональным жестом приказывая выключить фары, — и Влад погасил их, и у бензовозов синхронно погасли фары; а у легковушки, — сейчас Влад разглядел, это был старенький форд; напротив, зажглись фонари, упёрлись во внедорожник, освещая и бензовозы за ним. Было это неуютно, Влад почувствовал себя как в аквариуме; сзади завозился Петерс. Впрочем, это ожидалось, это было нормально… Нет-нет, даже если бандосы — стрелять сразу они не будут, зачем? Для этого не нужно было и одевать полицейскую форму, достаточно было поставить на дороге фугас. Но они, — если это они, — хотят всё сделать тихо, без фейерверков, — всё же это Оршанск, не какой-то просёлок. Вот на просёлке бы мы с вами, полиция вы или не полиция, и вообще бы разговаривать не стали, и останавливаться бы не стали. Может быть, стоило и правда взять на сопровождение пару машин Верного Вектора, как предлагали барыги? Но те сами те ещё бандосы, не знаешь, что от них ждать…
Открылись сразу две двери легковушки; оттуда полезли две фигуры в полицейской же форме, видно их было уже плохо. Что-то заворчал сзади Петерс, но Влад лишь дёрнул плечом: пока что ничего подозрительного не случилось. Всё в пределах нормы. До Южных Ворот ещё не доехали; валить же случайный, возможно, полицейский патруль было бы не только опрометчиво, но и … и нехорошо. Влад всё же старался и в новом, трещащем и разламывающемся, но ещё сохраняющим хотя бы видимость стабильности, мире, соблюдать некие нормы морали и закона. В конце концов это Оршанск, региональная столица.
Пошли к машине, все трое; теперь свет бил сквозь их фигуры. Все трое уже в плащах — вот что они возились, — эти двое, что вылезли из машины, надевали дождевики; и с автоматами, что по нынешнему времени было нормально. Сознавая, что в свете фар, бьющих сквозь сырость в джип, его, скорее всего, видно через лобовое стекло, он непринуждённо поднял руку к лицу, почесал щёку, и сказал негромко в микрофон рации в рукаве:
— Андерс, те кусты видишь? Их контролируй в первую очередь. С этими тремя мы сами разберёмся, если придётся.
В горошине-микрофоне, вставленном в ухо, хмыкнуло; послышалось:
— Принято.
Секундная пауза, и
— … тут водилу нужно кроме того контролировать: как увидел мой ствол, так чуть в штаны не наделал. Еле объяснил ему, что всё законно…
— Не болтай, некогда!
Микрофон смолк.
Трое подошли к машине, настороженно уставив в неё стволы автоматов. Мы их боимся, они нас боятся, — понял Влад. Оно и понятно — мало ли что может быть за корован. Очень, очень стандартно они выглядели, эти полицейские в плащах; когда один из них обошёл джип и посветил внутрь, на мгновение осветив и своё лицо, Влад готов был поклясться, что узнал его, — видел как-то в городе. Да, в полицейской же форме. Может быть, он их и осматривал не первый раз.
Двое подошли к водительской двери, один позади другого, страхуя; третий, с фонарём, встал со стороны сиденья пассажира.
Влад опустил стекло.
— Ну. И чего встали? Вам же дали отмашку — подъезжать. Почему к вам идти приходится? — довольно-таки дружелюбно, надо сказать, спросил пожилой мужик, видимо старший у полицейских.
Он что-то жевал, на мордастом лице в такт с движениями челюстей двигались усы. В усах видны были крошки. Ему было скучно; его вытащили из тёплой и сухой машины; и ему пришлось тащится метров пятнадцать по сырости, чтобы проверять документы у этих треклятых коммерсов на джипах; единственно что его с этим примеряло, — это то, что с жирных коммерсов можно бы что-то и сорвать. В смысле, если документы не в порядке; или там не все документы; или можно сказать что «надо кое-что выяснить», а они, видать, торопятся…
— Мотор глохнет на малых оборотах! — пояснил так же дружелюбно Влад, — А так бы подъехали. Конечно. Но… сами понимаете. Техника.
— Номера, я смотрю… оттуда? И с таким мотором — в такую даль?.. — пожилой покачал головой. Ствол автомата, торчащий у него из отворота плаща, перекособочился; из-под полы выпросталась рука, в руке был пирожок. Пирожок с капустой, как понял по запаху Влад. Свежий такой пирожок, домашний. Полицейский куснул его; усы вновь задвигались в такт с челюстями.
— На трассе он ничего, это он на остановке глохнет. А когда разгонишься — нормально! — пояснил Влад, стараясь держать руки на виду, на рулевом колесе.
— Нам до полуночи нужно до Полуяново добраться, там на завтра конвой к нам формируется. Там и переночуем.
— Конвой… переночуем… — полицейский был сама флегма, — Документы, чо. И на груз. Что в цистернах?
