— Уголовник сей, поскольку сам сдался, оружие сложил, и полностью раскаялся в содеянном; отказался добровольно от приказа убивать честных мирных граждан Региона, как велели ему мувские хозяева, — будет жить. Да, жить, и трудиться в одной из сельхозкоммун закрытого типа, в том районе, куда я сейчас направляюсь — в Никоновском… искупать, так сказать, своё преступное прошлое!
— «Ого», — подумал Владимир, — «Громосееву, что ли, идеологическое подкрепление едет? Он, вроде бы, раньше сам, без идеологии, справлялся. Ну, бог в помощь, бог в помощь… Хотон. «Неси идеи в массы», ага».
Попятившийся было уголовник, получивший поддержку, вновь воспрянул, и, подталкиваемый в спину Хотоном, продолжая мять в синих руках шапку, зачастил:
— Так и есть, так и есть; вот как он говорит: собрали, значицца, нас всех в отряде, и кум грит: «Кто, грит, согласен воевать с регионами — тому срок пополам! А по окончании, значицца, апирации; или, ежели, скажем, ранение — то и вчистУю! Братва, значицца, посовещалась… всё одно ни кормят нихера. А там — кум так и сказал: «- Можно энто, ригионалов тово… щимить! На бабло, типа, на рыжьё, у ково што будет. Грит, всё — военная добыча!» Ну и… справку…
Важно стоявший рядом Хотон достал из кармана и помахал в воздухе помятым листком с машинописным текстом и лиловой расплывшейся печатью:
— Вот и справка эта! В которой проклятый мувский режим разрешает убивать и насиловать жителей Региона всякой уголовной сволочи!..
— Дай-ка почитать!! — с жаром вклинился кто-то из зрителей; но Хотон, будто не замечая просьбы, спрятал листок в карман; а уголовник, «едущий на перевоспитание», продолжал:
— погнали нас, эта… не переодевали вааще, типа, зачем? Дали каждому ружжо; нет, автомат! и мессер, нож, то есть. Сказали, сколько после боя ухов принесёшь-срежешь, столько месяцев ещё со срока снимут! А чьи ухи — солдаццкие или чи женские — похер! Главное — регионские! Режьте, грят, всех! Радионов — разрешил! И погнали нас в атаку с братвой! У кажного — автамат и мессер, то есть ножик. И — вперёд! А сзади — рота краснопогонников с пулемётами, в спину стрелять, если кто сочкует и вертанётся! Ну, думаю, я на такой кипиш не подписывался — мирных людей ножом резать; Туз — не мокрушник, нет; Туз — честный домушник!.. Думаю, давай-ка я…
Уголовник продолжал разливаться соловьём, рассказывая, правда довольно косноязычно, но бодро, как «несчастные урки» да «под ментовскими пулемётами шли в атаку»; закатывал глаза, гримасничал, сыпал деталями и ненужными подробностями, — слушать его было скучно, но ясно было, что пока этот концерт не окончится, дорогу не откроют. От нечего делать Владимир стал вглядываться в его лицо, в мимику — и вдруг уловил, что тот, несмотря на детали, всё самозабвенно врёт! Не то что придумывает детали, а скорее всего врёт всё, от начала до конца.
Определить это оказалось несложно, — Владимир вспомнил изучаемые на семинаре профессора Лебедева «глазные сигналы доступа», особенности мимики и жестов, — это был хороший, полезный семинар; и хотя предполагалось, что он даст возможность отслеживать детали лжи в деловых и политических переговорах, он применял по возможности полученные навыки и «в быту» — собственно, проф это и рекомендовал: в навыках надо упражняться. Постоянно. Так вот и Нэнси поймал пару раз на откровенном вранье… Эх, Нэнси — как давно и далеко была теперь та беззаботная жизнь в кампусе!
— … краснопогонники как дали по нам!.. Половина братвы — наглухо! А мы — на них! В ножи! Я к афицеру подбегаю…
Отслеживать мимику, жесты при диалоге довольно сложно — приходится отвлекаться на ответные реплики, на поддержание беседы; а при монологе же, когда оратор рассказывает про будто бы произошедшее с ним, судить о правдивости сказанного м ожно почти как с помощью детектора лжи — были бы навыки. У Владимира — были.
— … я говорю: «-Братва, на нас крови невинных нету, а мувские мокрушники — они хуже собак, и потому… … а мне говорят…
… так… явно правша. Вот-вот — говорит то, что как бы вспоминает, — а глаза постоянно скашивает вправо-вверх: на самом деле «конструирует «воспоминания»». Да ещё суетливо трогает лицо — то шапкой нос вытрет, то щёку почешет.
— … «Регионы», грю, нам ничего плохого не сделали; там народ хотит просто трудицца, а не как эти кровопийцы!.. Ну, робяты и…
Вот, опять. Явно врёт. В общем, Владимир заключил, что уголовный оратор явно всю эту историю выдумал; наверное чтобы не шлёпнули, и чтобы в доверие втереться. Подсел на пайку; это что — его «идейный Хотон» этапирует?.. Как-то, представляя стиль жизни таких вот субчиков, не могу себе его вообразить с тяпкой или с лопатой — если только не со стволом у затылка… Ну-ну, удачи в перевоспитании…
Утратив к нему интерес, он стал рассматривать густо наклеенные в одном месте на стену блока разного рода объявления, воззвания и вообще, как говорили раньше, «прокламации».
