— Вы-по-ни-маете что вы тут творите?? — продолжала разоряться светская львица, — Вы понимаете, что вы, во-первых, ненадлежащим образом исполняете свои обязанности — вы не обеспечиваете быстрый и беспрепятственный проезд спецавтотранспорта, оборудованного спецсигнализацией; и имеющего высший приоритет доступа! Во-вторых, ваш подчинённый избивает помошника депутата, при вашем явном одобрении! В третьих — вы явно пьяны!!
Капитан только угрюмо и злобно взирал на неё; и вновь провёл пятернёй по лицу, как бы стирая опьянение, только метнув искоса взгляд на своего подчинённого. Глеб стоял набычась, держа обоими руками теперь автомат, и, казалось, ждал только сигнала, чтобы врезать и этой дамочке. Ни статус дочки известного депутата, ни её прикид не возымели на него заметного влияния; напротив, казалось, озлобили. Владимир сейчас прекрасно понимал его состояние; и про себя решил, что дура-дочка, привыкшая что перед ней все рассыпаются мелким бисером, ведёт себя тут, на зимней дороге в окружении людей, занятых тяжёлым и зачастую опасным трудом; и вступая в прямую конфронтацию с озлобленными вояками, крайне недальновидно, если не сказать глупо и опасно.
— Я — не пьян! — капитан отреагировал только на последнее обвинение.
— Вы пьяны, я что — не вижу?? — нагнала ещё «градусу» депутатская дочка. Чёрт, как же она разительно отличается от скромницы Наташи, подумал Владимир.
— Не пьян…
— Оксана Николаевна, давайте в машину… — как-то без всякого напора промямлил вдруг побитый «помощник депутата». Он отнял теперь руки от лица, и на скуле было видно порядочную ссадину. Весь задор его как-то сразу сменился робостью. «Герой курятника» — подумал про него Владимир. В толпе также злорадно ухмылялись.
— … вы обязаны немедленно извиниться перед моим сопровождающим; и оказать ему медицинскую помощь. Ваш же подчинённый, допустивший рукоприкладство, должен быть представлен в Военный Суд! Где по нему примут соответствующее решение!..
Ноздри вояки с автоматом стали злобно раздуваться; Владимир отметил, что, судя по всему, Глеб еле сдерживает себя…
— Оксана Николаевна… — уже явно просительно промямлил амбал.
… - как, кстати, и по вам — распустили подчинённых, устраиваете пьянки на служебном месте!
— Я не пил!.. — опять запротестовал капитан, — А ваш помощник… Есть правила проезда… И — допускать оскорбления…
— Все стоят, ждут…а они… как закон не писан! — раздалось вдруг из толпы, — Хозяева жизни, ёпт!
— Молчать всем!! — уже с привизгом закричала в их сторону Сторчак, — Стоите — и стойте!! Вам только и делать, что стоять!! А у нас дела, пропуск! И стойте себе, не возникайте!! Мухи, бл..!
И, обернувшись вновь к капитану и стоявшему рядом с ним Глебу: — Я обязательно доложу о вашем поведении!! Как ваша фамилия?? Почему у вас нет бейджа с должностью и личными данными; вы на посту или в притоне??.. — продолжала орать депутатская дочка, — Вы…
Та-та-та!
Подшагнувший к ней Глеб вдруг ткнул ей под челюсть стволом автомата; и тут же короткая очередь снесла ей полчерепа.
Голова светской львицы дёрнулась, розовое облачко мгновенно образовалось в воздухе, плеснули в сторону крошки и куски черепа, волос и мозга. Отброшенное выстрелом в сторону тело, раскинув руки, врезалось искалеченной головой в дверцу джипа и упало возле него. Затряслись раскинутые в стороны руки; нога, обутая в сапожок, заскребла каблуком снег.
В толпе ахнули.
Щёлкнула, открываясь, водительская дверца; выскочивший оттуда человек в костюме с галстуком, судя по всему — водитель, опрометью кинулся бежать в сторону Мувска, пригибаясь и лавируя возле машин, как будто ожидая выстрелов в спину. Глеб лишь проводил его злобным взглядом. Из ствола его автомата поднималась тонкая струйка сизого дыма.
— Вот на хрена… — только и произнёс капитан.
Из толпы добрая половина порснула в стороны, к своим машинам, по большой дуге огибая стоявших возле джипа; часть зрителей же осталась, с жадным восторженным ужасом взирая на происходящее. Остался и Владимир.
— Сука… палец на крючок соскользнул… не хотел я…
— Чё ты врёшь…
— А чё она, сука…
Оставшийся вместе со зрителями Владимир бросил взгляд на оратора, и вообще быстро оценил «диспозицию».
Хотон стоял с нелепо открытым ртом и вытаращенными глазами. Произошедшее явно произвело на него сильнейшее впечатление. Уже прошло несколько секунд, Глеб с капитаном обменялись репликами; первые бегущие с места происшествия уже достигли своих машин и скрывались в них — а он так и стоял с нелепо открытым ртом и текущей изо рта на подбородок струйкой слюны.
Помощник депутата в чёрном полупальто, с которого происшествие и началось, теперь стоял на коленях; и вокруг коленей его на утоптанном снегу расплывалось желтоватое пятно. Трясущимися руками он зачем-то доставал из внутреннего кармана полупальто какие-то бумаги; они падали из рук на снег, он их вновь поднимал, тискал, перебирал, как будто тасовал колоду карт.
