— Володя… давай закончим эту тему. Никуда «в подземелья» я уходить не стану. Как ты это себе представляешь: с Наташей, с Оленькой, с детьми, с Ольгой Михайловной в подземелье — и дышать через раз? А у нас над головой будут ходить друзья этих, покойничков, что рядком в оранжерее лежат — и пинать мои стулья?? — он зло хлопнул костлявой рукой по подлокотнику кресла и повысил голос, — Тыкать грязными пальцами в клавиши Оленькиного фортепьяно?? А мы будем через микрофоны напряжённо прислушиваться — ушли? Не ушли? Будем греть пищу не в микроволновке, а на газовой горелке; на спиртовке ещё, может?? Кутаться в пледы чтобы не замёрзнуть? Превратиться в тараканов??
Владимир сделал ещё попытку:
— Ну, готовить на газовой горелке — это ещё не самое страшное… Я же с деревни — там Вовчик, — вы его знаете, — со своими на дровяной печке готовит… и ей же обогревается.
— Оленька… Оленька с Наташей будут вилками таскать разогретую тушёнку из жестяной банки?? Варить эти… дошираки? Самим разрушить свой дом??
— Имитировать, всего лишь имитировать, Виталий Леонидович! Чтобы вас тут не искали. Вы же говорили, что эти люди… что они этого, вашего бывшего коллегу Лиошко, упоминали — и что он мстительный и подлый тип. Зачем вам эта вендетта?
— Всё, закрыли тему! — Виталий Леонидович был непреклонен, — То, что ты предлагаешь, положительно неприемлемо!
— Ясно… — Владимир вздохнул, — Но какая-то концепция выживания у вас есть?
— Есть. Мы отбили один штурм, отобьём и следующие. Стрелковки у нас хватает. Стрелков — тоже; к тому же я рассчитываю, что и ты к нам присоединишься. Насчёт применения тяжёлого вооружения Администрация настроена непреклонно — это неприемлемо, это будет пресекаться. Хотя на некоторые инциденты с применением лёгкого пехотного оружия они глаза закрывают…
— Ничего себе «инцидент» — четырнадцать трупов!..
— … вот если не станет Администрации… Ну, у них пока есть более жирные и легкодоступные куски; будем надеяться, что на нас они не ополчатся… Что делать — время такое! Приходится рисковать… Останешься с нами? Мальчик тоже может остаться.
Владимир понял, что переубедить эту очкастую рептилию уже не удастся…
— Я мог бы остаться… Всё равно, я чувствую, в нынешних условиях бизнес в Оршанске придётся сворачивать и где-то пересидеть. Но я не один теперь. Кроме вот Женьки — ещё десяток мальчишек, и у них семьи. Я за них теперь чувствую ответственность.
— Владимир. Ответственность — это хорошо. Это — по молодости. Я тоже… раньше «чувствовал ответственность» — причём в глобальном масштабе, «за человечество», за мир во всём мире — оттого и в политику пошёл. Потом этот максимализм кончился — я сейчас ответственен только «за своих». Ты тоже — свой. Оставайся. Принять же такую гурьбу народа я, конечно же, не смогу. Тут, знаешь ли, не детский сад и не богадельня.
Владимир понял, что разговор, по сути, закончен. Всё остальное теперь уже — ни о чём. Так — разговоры… Бросать мальчишек он не собирался. Вывезти их в Озерье, с семьями — это был бы, пожалуй, лучший вариант — хотя Вовчик и сидел там «без джакузи и микроволновки», и «без фортепьяно», он людей, наверняка бы, принял. Но теперь вывезти всех в деревню уже нереально — дороги перекрывают. Уже и самому не прорваться. А здесь…
Он вздохнул.
— Да ты не вздыхай! — обнадёжил депутат, — У нас тут всё продумано. Я же тебе показывал — проволочные заграждения, МЗП; ворота теперь закупорены. Если проломят забор — на этот случай фугасы направленного взрыва с горючей смесью. Близко не подойдут! Отсидимся.
— Эх, Виталий Леонидович… Я бы согласился с вами, — да только город у вас рядом; город — с огромными ресурсами оголодавших озлобленных людей. Ненавидящих «олигархов». Вот вы не олигарх — но кто это знает и кого это волнует? В тепле, с электричеством, в комфорте — по нынешним временам олигарх… в народном понимании. Сомнут. Трупами завалят… Впрочем, как знаете. Я бы вот ещё что посоветовал — гранаты! Фугасы на территории у вас есть, а гранат, для ближнего боя — возможно, под коттеджем, или в самом коттедже — нет. Гранаты нужны, или их эрзацы. А?
Виталий Леонидович тоже был рад уходу от тяжёлой темы. Вопросы собственно обороны, технические вопросы были не в пример легче, чем обсуждения самой концепции «в общем»; тем более он сейчас, по сути, отказал Владимиру в возможности войти в коттедж «со своими людьми».
— Ну что ты, Володя. Какие гранаты? Зачем? Мы не подпустим нападающих к стенам — вот как в этот раз. И Макс со мной солидарен — мы выбьем любое количество нападающих на дистанции! Макс уверен — до дистанции гранатного броска мы их просто недопустим!
— «На дистанции выбьете»… ну, как знаете…
— Володя, поверь, тут оборона готовилась всерьёз и надёжно. Мы — отобьёмся. А вот ты куда?
— Я… Как я сказал — в самое экстремальное время я постараюсь не отсвечивать. «Залечь на тюфяки», как говорят сицилийские мафиозо про период, когда нужно отлежаться. Есть у меня одно подготовленное место, в промзоне. Грязное, некомфортное — но с печкой. Вот там.
— Ну гляди. На мой взгляд, ты поступаешь неразумно.
