Владимир уже понял, что зря он этот вопрос поднял. У хозяина сложилось впечатление, что он, не побывав в бою, не будучи защитником, а лишь гостем, критикует саму концепцию защиты. Да, собственно, так оно и было: он с самого начала сомневался, что в начавшейся заварушке можно будет отсидеться в таком-то вот комфортабельном «замке», между делом постреливая в нападающих… Он считал, что на силу всегда найдётся другая сила; и что лучшая политика в БП — это не отсвечивать; быть далеко от «центра бурления говен», и быть никому ненужным и неинтересным. А тут — целый дворец, явно набитый дефицитнейшими в наше время ништяками — и рассчитывать, что рано или поздно никто не позарится; что не найдётся силы или хитрости, способной опрокинуть оборону?.. На его взгляд это было опрометчиво, на такое всерьёз рассчитывать. Вот концепция выживания Вовчика — та импонировала ему намного больше, — быть далеко, быть неприметным… Но Виталий Леонидович со своим семейством слишком ценил комфорт, чтобы прятаться в «ебенях»… и то! — видишь, как дело обернулось, даже там, в Озерье, нашлись охотники до его, до их добра… Везде, конечно, нужно защищаться. Но зачем же «поднимать кровных врагов на ровном месте»? Он вспомнил, как рассказывал Вовчик: как он с девчонками захватил в плен троих хроновских пацанов… Ведь не убил же их! Заставил потрудиться «на благо коллектива» — а потом вернул, без оружия, конечно же. Избежал озлобления, которое, само собой, возникло бы в деревне, расправься он с ними. А здесь…
— Виталий Леонидович! Я же не критикую, нет! Как сделали — так сделали, что уж теперь… Но всё же у политики есть свои законы; а война, как известно, есть продолжение политики, только другими средствами…
— Нахватался ты у старика Лебедева!..
— …и один из законов политики — это что имеющиеся козыри нужно не разбрасывать, а хранить; и использовать в самый подходящий момент!..
— Всё! — Виталий Леонидович раздражённо пристукнул ладонью по подлокотнику кресла, в котором сидел, и стал подниматься — Закончили эту тему!
— … вы теперь, возможно, заимели кровных врагов, которые не перед чем не остановятся…
— А и пускай. Сунутся — ещё получат. Ну что? Хочешь посмотреть останки, так сказать, этих «штурмовиков»? Или мыться сначала будете?
— Давайте сходим, посмотрим, пока светло. Не то что интересно, но… мало ли. Вдруг кого… опознаем.
— Ну, одевайся, сходим. Юноша, может, пока в ванну? Или только душ?
— Я тоже пойду! — встрепенулся доселе молчавший Женька. Видно было, что эпитет «юноша» ему непривычен, но понравился.
— Евгений. Там мёртвые тела. Зачем тебе смотреть?
— А вам — зачем? Вот и мне так же. Что мёртвые — что я, мёртвых не видел? Видел я мёртвых… Щас мёртвых хватает!
Груда заиндевевших тел рядком и друг на друге лежала в бывшей оранжерее-теплице. Сейчас перекрытия из прозрачного пластика были сняты, видимо, чтобы не являться укрытием — присыпанные снежком они могли служить преградой для полного просмотра территории в этом направлении; и в помещении, на мёрзлой земле, среди горшков и засохших останков цветов были сложены трупы.
Торчали вверх руки со скрюченными почерневшими уже пальцами, в раззявленные рты позёмкой намело снега. На головах видны были пулевые отверстия — добивали??.. Наверняка. Кто, интересно? Как-то не мог себе представить интеллигентного Виталия Леонидовича или с детства знакомого Мишу, достреливающих раненых стонущих боевиков… Вообще смотреть на трупы, конечно, было неприятно, но Владимир заставлял себя. Кривился и Женька, невесть зачем увязавшийся с ними. Женька-то потом и узнал троих…
Собственно, сначала сам Владимир обратил внимание, что несколько трупов были какие-то подозрительно маленькие; и, наклонившись, рассматривая, определил, что пятеро-то были совсем молодые парни; наверное, ровесники Женьки. Все в разномастном камуфляже, все четырнадцать, вернее — шестнадцать — тела застреленных ночных «ниндзей» теперь лежали тут же. Разномастная обувь: берцы, гражданские зимние ботинки на меху; охотничьи сапоги как из «Охотника-Рыболова». Бурые пятна на форме. Никаких отличительных знаков. Стандартные армейские разгрузки — теперь пустые. И четверо — совсем мальчишки.
— Да-да! — подтвердил Виталий Леонидович, — Совсем пацанов погнали! Никакой совести у подонков! Вот этот вот… глянь. Вообще сопляк. Как он автомат-то тащил!
— Где сопляк? — встрепенулся Женька; подошёл, присматриваясь.
— А что, с автоматами они были?
— Почти все, да. Три дробовика, только. Стандартные армейские АК-74, жаль, что с боезапасом под 5.45 у нас не густо. Но и то…
— Это — Дрон! — послышался голос Женьки, — А этот — Фикса, вот, у него сбоку зубы вставные! Я их знаю!
— Да ты что? Пацанов этих? Откуда знаешь? — обернулись оба мужчины к мальчишке. Тот с полной уверенностью добавил:
— И вот этого — тоже видел. Только погоняло его не знаю. Они из «Бойцовых Котов». Ну, бывшие «Шестерёнки», с района мехзавода. Билли, посвети, есть фонарик?..
