Диего ещё раз метнул клинки, оба раза попал; удовлетворённо кивнул. Достал тетрадь с записями, присел на диван, приготовился отчитываться. Владимир подкатил кресло, взял было просматривать тетрадь с бухгалтерскими записями и задавать уточняющие вопросы, но вскоре отвлёкся на телевизор, стал рассматривать находящихся в зале. Да, много знакомых… ещё бы направленный микрофон, а то только один столик на прослушке…
Как будто угадав, Диего взял пульт, что-то нажал — в динамике телевизора загомонило, залязгало, зашоркало — звук шёл из зала.
— Ого?
— Да. И микрофон, да. Плохо слышно только обычно, но так, кое-что разобрать можно. Не зря ж техслужба в казино свой хлеб ела. С икрой.
Изображение на экране подвинулось, потом наехало на один из столиков, за которым сидел парень с тремя девушками. Ещё надвинулось; неразборчиво, но стал слышен разговор. Впрочем, плохо было слышно девушек, а сидевший прямо лицом к камере парень звучал вполне отчётливо.
— …работать придётся! Не жопой на сцене вилять. Пахать! Хы. Актрыыысы…
Вёл он себя весьма развязно, и выглядел примечательно: сразу бросались в глаза его уши. Вернее, то, что он со своими ушами сделал. Очень примечательные уши — в мочке каждого уха сделан так называемый «тоннель», да не просто, а такой, что, пожалуй, два пальца в каждый можно было бы просунуть без проблем. Ещё в Штатах встречал таких, уродовавших себя; относился к ним всегда с изрядной долей презрения, со стыдом вспоминая, что и сам в своё время, с целью, конечно, шокировать знакомых девочек, без разрешения отца вставил себе в левое ухо серьгу… Молодой был, дурак… Ну, серьга ладно. Но это ж…
— …
— … да мне похер твои хотелки.
— …
— И твои тоже, Климкина! Чо сразу ко мне, а, чо?? Ты забыла, как меня в лицее отшивала, забыла?? Вот. Не отшивала бы, тогда б, может… а так — арбайтен, арбайтен, фройляйн! Сверху, снизу, вдоль и поперёк! Другой работы у меня для тебя нет…
Девчонка что-то ему отвечала еле слышно; повернулась так, что её стало видно в камеру. Ага, Владимир сразу её вспомнил: видел её после приезда с деревни в свой первый вечер в Оршанске, в ресторане же, в «Оршанском Рассвете»; а точнее сидел с ней и с её парнем за одним столиком. И запомнил её этот крашеный белый кок волос и яркую губную помаду. Сама-то так себе, но как она тогда своего спутника опускала!.. Прямо с навозом его мешала — а тот сидел, молчал, лошара. Точно, она. Ещё наехал фокусом, стало слышно чуть получше — тут, видать, чувствительность микрофона градуирована от фокуса. Разумно, чо.
— А, заметил? Ты его не знаешь, он не заходил раньше — это вот как раз Эдик, Эдичка! — откомментировал парня «с ушами» Диего — Рамоны конкурент, хм. Кличка «Дырявый» — сам видишь почему…
— В смысле — конкурент? — обернулся к нему Владимир, хотя уже всё понял и так — Тоже — ан-тре-пренёр?..
— Ага. Он самый. Dueño del burdel.
— Не понял?
— Ну что вы, сударь. — Диего был в хорошем настроении, — Как не понять? Дуэно дел бурдел. Вернее даже нескольких «бурдел» он «дуэно». Вот, как понимаю, кадры себе вербует — из тех, что Рамона забраковала. Так сказать, las prostitutas. А вернее, putas.
— Да? Так putas или prostitutas?
— Si, si, puto barata, putos. Вот наши — качественные prostitutas! Nuestra — Belleza…
— Наши… тьфу.
Владимир вновь обратил внимание к экрану. Впрочем ладно — деньги не пахнут, как давным давно известно в мире. А Рамона, как говорит Диего, процент отстёгивает. Опять же реклама кабаку…
А «по телевизору» парень с «туннелями», Эдичка, добивал свою бывшую одноклассницу, и делал это с видимым удовольствием:
— … чё, не вышло с замужеством?.. Бля, да ты же наглая как танк, Климкина! — кто с тобой жить станет?? Ходили, женихались… куда, гришь? На фронт женишок сбежал? Да от такой как ты хоть на тот свет сбежишь! Ты ж — я с лицея помню — только и умеешь, как парню мозг выносить! Конечно, тут сбежишь! Но у меня придётся трудиться, дааа… ну, сначала, я тебя попробую, Климкина — и будешь стараться, да, стараться будешь! Потому что если ты мне в койке не понравишься, то я тебя, Климкина, не возьму… а делать ты нихера не умеешь; будешь на блокпосту подрабатывать, за жрачку и бухло! По пять человек одновременно! И закончишь — в канаве!
Глаза у девки с белой чёлкой стали на мокром месте, а Эдичка продолжал изгаляться:
— … минет чтоб так сделала, чтобы я снова захотел! А меня, сразу предупреждаю, удивить слооожно… этим делом, имею ввиду.
— …
— Чо, не взяла тебя Шлюха- Робот в свою «труппу»? Праэльно, нахер ты нужна — ни кожи ни рожи, ни танцевать — только мозг выносить; а это сейчас не востребовано! Потому и пацан твой тебя кинул! Будешь у меня на самой низкой ставке… на скидке, так сказать — но в тепле и сытая. Если понравишься, конечно…
Климкина, уже конкретно ревя, стала вставать из-за столика, а Эдичка всё глумился:
— Надо было не метать понты перед пацаном своим; да и со мной в лицее быть повежливее — я тогда реально на тебя западал, на моль серую… дура!
Девушка что-то сказала и ушла из кадра, вздрагивая плечами.
