Внутри зашебуршались, щёлкнул замок; в щель пахнуло теплом и вкусным запахом; открыла тётка с кухни, поздоровалась приветливо.
— Всё нормально, Вера Андреевна?
— Нормально всё, Владимир Евгеньевич! Саша в кабинете.
— Какой Саша?
— Ну, Диего — поправилась та.
— Ах да, Саша. Вера Андреевна, тут в мешках и в коробке сельхозпродукция — вы распорядитесь, пожалуйста. Вот это — в холодильник… ну, вы знаете.
— Уберём, уберём… Чё в городе-то творится — видели?? Опять эти, митинги! Гранату, говорят, взорвали! Эта… «Прохошенко — упырь!» — слышали? Прокрался во власть!.. богатей чёртов! — умело хватая и взваливая мешок с картошкой на плечо, тараторила тётка, — Жизь — тока хуже!.. За что боролись!.. Вы тока не уходите пока, я ща девочек позову — перетаскаем!
— Вера Андреевна, да что ж вы сама… — но та, махнув рукой, уже скрылась с мешком картошки на плече в коридоре. Блин, неудобно как-то, всё не могу привыкнуть, что я тут теперь босс…
— Вовка, ну чё, я к своим? — окликнул вылезший же из машины Женька.
— Погодь… Сейчас возьмёшь что из покушать, отнесёшь. А может погоди — попозже вместе в «Нору» съездим?
— Пацаны сейчас не в «Норе», пацаны «на третьей хате». Туда подтягивайся — вместе съездим…
— Слышь, коммерс!.. — послышалось с наглой приблатнённой ленцой со стороны. Ага, этот, подошёл. Владимир, разговаривая с поварихой и с Женькой, отнюдь не терял и его из виду, имея ввиду возможные всякие неожиданности от пасущейся без явной цели поблизости фигуры. Вот, подошёл. Руки в карманах. Ну-ну…
— Коммерс, разговор есть!
Ооо, да это же старый знакомый! Тот, что спрашивал тогда «за мотоцикл» и за своего кореша в Никоновке, бывшего владельца Судзуки. Белесый как летняя моль.
Тот, конечно, тоже узнал его — Владимир в прошлую встречу конкретно, с выворачиванием руки, «объяснил» ему, что нефиг тут ошиваться и задавать глупые вопросы, — и потому держался настороже и совсем близко не подходил.
— Чё надо? — в тон вопросу.
— Разговор, говорю, есть…
Женька тоже насторожился, отступил чуть в сторону, полуотвернулся типа, но явно слушает. Страхует пацан, — молодца!
— Опять по мотоциклу? Я тебе прошлый раз что-то неясно объяснил?
— Чё объяснил, чё объяснил?? Чо такой дерзкий?? — не подходит всё же ближе, — Я те грю разговор есть! Чё ты из себя…
Оопп! Быстро, рывком, сблизившись с парнем, Владимир коротко всадил отшатнувшемуся ему левой прямой в подбородок; всё как учил батюшка отец Андрей — с выведением вперёд плеча и закручиванием кулака, — парень начал валиться назад; а Владимир ускорил это действо подсечкой. Белёсый грохнулся тяжело, спиной; кажется и затылком приложился; соответственно и потерял дыхание, зажмурился. Руки, когда падал, выдернул из карманов — на правой кастет. Ах ты падла!
Добавил упавшему ногой в подбородок же. Тот закатил глаза — вроде как отъехал.
Присел возле него, быстро обыскал. Военный билет… несколько каких-то карточек, официального вида, в пластике. Бегло просмотрел — нет, не сексот, всё какое-то левое: скидочные карточки, пропуск… Деньги в бумажнике, мелкие. Мобильник. Ещё мобильник… Ключи. Ещё ключи. Зажигалка, начатая пачка сигарет. Записная книжка, вручную прошитая по краям обложки поверх прозрачного целлулоида; под целлулоидом — фото голой красотки. Хозпакет армейский… Тряпка? — платок носовой, судя по фактуре тоже армейский, грязный до безобразия, — брезгливо бросил под ноги. Нож складной. Да, кто ж сейчас без ножа ходит.
Записную книжку сунул себе в карман; нож тоже; всё остальное посовал в карманы лежащему, в куртку. Пнул в руку, обутую в кастет — кулак разжался, кастет выпал с руки. Поддал его носком — отлетел далеко в сторону, скользя и кувыркаясь на обледенелом асфальте.
— Хххосподи! Чо ж это такое?? — послышалось от дверей. А, повариха с товарками вернулась и застала.
— Ничего-ничего, Вера Андреевна… это так. Хулиган. Поскользнулся.
Взял его за шиворот, оттащил за угол. Женька, оглядываясь по сторонам, неотступно следовал рядом, держа руку под полой. Шпиён да и только! — надо будет отучать его от этой показухи…
Белёсый парень открыл глаза, посмотрел мутно.
— Ну, что сказать хотел? Какой у тебя ко мне разговор?
— Пи… здец тебе. Пи…
— Слушай — я сейчас добавлю! Я не толстовец ни разу, имей ввиду; да и комплексов по поводу «не бить лежачего» — он покосился на Женьку — у меня тоже нету. Чего пришёл? Говорил ведь я тебе на глаза мне…
— Пи… здец! Тебе…
— Достал ведь ты меня уже! Дезертир хренов.
Добавил ему ещё, в челюсть, жёстко. Белёсый вновь отключился. Постоял над ним, раздумывая; посмотрел по сторонам… Никого, если только из окон кто смотрит. Ну и пусть. Чего он припёрся?
