Те, перекуривая, толпились возле крыльца, ожидая построения; в свою очередь с подчёркнутым пренебрежением игнорировали «местных». Протолкавшийся к входу Витька краем уха успел услышать и совсем нелестные реплики:
— … рванина местная подтягиваецца, га! Нах они нужны?
— А их Григорий вперёд пустит, типа штрафников, цепью, гы… вдруг там чего!
— Чего там «чего»?? Нихера там нет; там только поп с топором и пара обрезов. И десяток баб!
— Бабы там классные!
— Да, бабы… бабы ништяг!
— Ну и нахера нам эта шушера с нами? Ежели классных баб всего десяток??
— А свечки держать!
— Хы-гы! Ха-хы-хы! Гы!
— Эээ! Куда прёшь!
— Это у них «главный». Пусти ево.
Независимо отстранив плечом перегородившего было ему путь бугая, Витька прошёл внутрь.
В отличии от своих пацанов, одет он был в этот раз вполне себе — бабка постаралась, и кровь на новой зимней, военизированного покроя и защитного цвета реквизированной курточке отстиралась — единственно что остались белёсые пятна светлее всего материала.
Курточку Витька перетянул широким ремнём, также с одного из налётов на дорогах, которые он предпочитал называть «проверкой паспортного режима»; на ремне висела старенькая кобура для ПМ-а, найденная уже здесь, в деревне; в кобуре — ПМ. Правда всё тот же, газовый, с единственным патроном.
Но, в общем, выглядел Витька вполне себе молодцевато; где-то даже и не хуже Гришкиных солдат.
В прихожей у печи суетилась бабка Валерьевна, на карачках подкладывая в отсвечивающее красным и потрескивающее жерло печи дрова — судя по всему обломки штакетника.
Витька, не задерживаясь, прошёл в кабинет. Витьке было хорошо. Закинувшись с утреца ещё парочкой замечательных розовых таблеточек, которыми его ссудил новый знакомец Аркаша, он чувствовал небывалый подъём сил, который готов был реализовать хоть сейчас, в одиночку, с СКС наперевес рванув на пригорок и тут же и решить все свои прошлые с Вовчиком разногласия. Но — субординация есть субординация, дисциплина воинская и всё такое — и потому он почти строевым — как он предполагал — шагом прошёл в кабинет, и там чуть ли не щёлкнув каблуками, доложил:
— Командир территориального отряда имени Че Гевары для проведения спецмероприятия по зачистке «пригорка» явился!
Фразу он заготовил заранее, ещё по пути от дому; и выпалил её вполне молодцевато. Склонившиеся у стола Гришка, староста, прибывший вчера оршанский спец с позывным «Хотон» и двое из «пристяжи» старосты — Мундель и Попрыгайло-юрист оглянулись на него — Гришка с недоумением и презрением во взгляде, Хотон просто с удивлением, Борис Андреевич — с усмешкой. Ответили чуть не хором:
— Являются привидения. Военнослужащие — прибывают! — Хотон.
— Молодец, чо. Своих засранцев всех собрал? — Гришка.
— Витенька, милок. Ты прям как тень отца Гамлета — стоит о тебе подумать!.. — староста, — Готовься, сейчас и двинетесь…
И снова развернулись к столу.
Послышалось:
— У Громосеева в Никоновке родня. Всё же я думаю, надо будет его туда везти. И там уже похоронить. Иначе не поймут.
— Гришенька. Как же ты объяснишь его такие нехорошие повреждения? Закопать тут да и всё! «Могучий шум ветрил, Несущихся в погоню за тобою, — Все замыслы во мне похоронил…»
— Да, это…
— … совсем несущественно! — влез находчивый политтехнолог, — можно будет сообщить, что Антон Пантелеевич пал смертью храбрых при штурме «пригорка»; в рукопашной схватке! С неравным противником!
Гришка посмотрел на него сожалеючи, как на идиота:
— Ну да. А мы, бойцы, значит — целёхоньки! Да и какой там штурм?
Теперь уже Мундель посмотрел на Гришку как на слабоумного:
— Григорий Данилович… я вам десяток правдоподобных версий подготовлю, как это так вышло. Вы же ещё и героем будете выглядеть!
— Ладно. Это потом… — остановил дебаты Хотон, — Может и действительно стОит тело Антона Громосеева отвезти на родину…
— У него родина — Мувск! — возразил юрист.
— … на родину, значит, отвезти… В Никоновку. Про Мувск — забудьте! Наша Родина теперь — Регионы! Свободные и …
— Слава Регионам!!
— Храбрецам — слава!!! — хором.
— … вот… Отвезти на родину, и там похоронить как героя. Поскольку, я слышал, Громосеев пользовался в районе заслуженным уважением… или незаслуженным, поскольку… но в общем… — Хотон запутался; ему помог Мундель:
— Пользовался! Уважением, да. И, соответственно, необходимо его светлый образ обыграть для поднятия патриотизма у местного населения! А «легенду» — я сотворю и озвучу! И даже готов в Никоновку с вами поехать и там выступить с соответствующей речью!
«— О!..» — подумал, глядя на него, Борис Андреевич, — «Уже готов и удрать отсюда — в Никоновку! Кто-то будет его, засранца, там кормить за его разглагольствования. Хотя…»
За спиной у стоявшего у двери скрипнуло, и в приоткрывшуюся дверь просунулся воин из Гришкиного отряда:
— Командир. Отряд собран, к построению готов. Только…
— Что «только»?
— Ещё двое заболевших. Зябликов и Волынец. Как и у Мишки — температура, рвота. Эта… понос ешё!
Все уставились на Гришку. Тот опустил голову:
— Пять человек за три дня…
Присутствующие забеспокоились:
