Вовчик, поочерёдно глядя на говоривших, воззрился на неё с удивлением. Он слышал, конечно, что после того происшествия на поляне, после травмы, Алла стала ну уж очень богомольная; всё свободное время проводила за чтением религиозных книг из библиотеки Отца Андрея — но чтоб такое??.. Она же сама в чуркобесов с Гулькой из ружья стреляла — и тут такой поворот?! Неисповедимы пути человеческой психики…
Аделька только скрипнула зубами и промолчала, опустив голову. Никто не сомневался, как она поступила бы с Хроновым, попади он ей в руки. А вот Вадим с демонстративным удивлением отстранился от жены и буркнул:
— А не пошла бы ты, мать, домой?? Несёшь какую-то чушь…
Но их никто уже не слушал:
— И Гришкины — такие же бандиты! Их только Громосеев в узде держал! Как они прошлый раз налетели! Артишока, Вовчикова вон, пса, застрелили… Да они б со всеми нами расправились — если б не Антон Пантелеевич! А теперь — Гришка главный! Будут они какого-то «из Оршанска» слушать, они тут сами цари!
— А Мундель-то, а Мундель! Он же целыми днями по домам ходит — то в один зайдёт, после обеда — в другой! Как на работу. И говорит, говорит, говорит!.. Мне Зинка рассказывала. И — по его получается, что во всём мы виноваты, «пригорок» в смысле. Община. И что «урожай их собрали» — хотя мы же и садили, и пололи, а они все потом приехали — нет, всё равно: «- Вы наши продукты собрали!» И что Алёна вон с лекарствами — а в деревне в медицине никто…
— Да так и есть!.. …даже что у тётки Захарова бурсит был в колене, и Алла ей гной спустила и таблетки дала — всё равно мы виноваты! Их не поймёшь — «вы, говорят, во всём виноваты, и всё!» И волком смотрят. Хотя и меняться приходят, и торгуются ещё…
— Цари не цари, а Оршанск — власть! По радио передавали…
— Да какая там «власть!» Вовка же говорил: полста километров от Оршанска отъехать — и кроме как около блок-постов вообще никакой власти нету! Волк — судья, медведь — прокурор!
— Да давно уже так, вы как будто не знали! — высказалась обычно молчавшая Катерина, — Ещё летом, когда… ну, поляна — помните?? Какая там власть?! Кто нам тогда помог, какая власть?? Если бы не Вовчик… А сейчас уже зима, сколько времени прошло. Думаете, власть крепче стала??
— Ну, власть же… Отряд… Из Никоновки…
— Ага, и главный — Гришка-бандит!
— Бог не допустит!
— Ты ещё скажи, что Хрон с его уродами — тоже «власть»!
— А Гришка этот — он бандит и есть!..
В паузе вдруг прозвучало; кажется, опять от той же богомольной женщины:
— Ну, если и бандиты. Вы-то… вот Вовчику Гришка враг, да. Вы — товар лакомый, а нам-то что сделают?? У нас — дети!
Все замолчали.
Вовчик поднял голову; Вадим нехорошим взглядом упёрся в говорившую; Катерина порывисто вскочила, хотела что-то сказать, в неярком свете светильника было видно, как у неё задёргалось лицо, красивое лицо со шрамом на щеке — и, ничего не сказав, выбежала в другую комнату.
— Вот что! — Отец Андрей щепотью постучал по доскам стола и возвысил голос, — Вот что. Тут сказано было про «не воздавать злом за зло» — из послания апостола Павла к римлянам, — но не всё было сказано! Дальше же было сказано: «-Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь.»
И сказано в Книге Бытия: «-Я взыщу и вашу кровь, в которой жизнь ваша, взыщу ее от всякого зверя, взыщу также душу человека от руки человека, от руки брата его; кто прольет кровь человеческую, того кровь прольется рукою человека: ибо человек создан по образу Божию.»
Сестра Леонида, тебе не стыдно? Это, ты считаешь, по-христиански? Пусть злыдни аки львы терзают брата и сестёр наших; а мы будем в стороне стоять и молиться, чтобы нас не тронули?? И не тронут ли?..
— А тронут, обязательно тронут! — густым басом поддержал священника один из присутствующих мужчин-общинников, — Так всегда бывает. Дай палец — откусят всю руку. Нам, общине, тоже не поздоровится!
— Нам-то за что?? — искривив лицо, выкрикнула та же женщина, — У нас же — дети! Господи спаси! Нам о детях думать надо!
— Дети не у тебя, а у твоей золовки, — сумрачно заметил Отец Андрей, — У тебя никаких детей нет, окромя племянников; а ты громче всех: «Дети! Дети!» Кого сейчас дети останавливают?
— Да-да… В Заречино, говорили… — послышался чей-то голос, — Машину, говорят… вместе с…
— Господь защитит! Племянники — они тоже мои дети! О них думать надо, о детках!
— «Обычно все самые гадости люди прикрывают самыми благими мотивами. Заботой о детях, о благе ближних…» — глядя на говоривших, думал Вовчик, — «Где-то она права, конечно. Кто ей мы? А племянники есть племянники. Не убьют же их, если они отдадут всё… если нас сдадут. Правда, потом, рано или поздно, Гришка, староста, Хрон, вся эта свора — они заберут и племянников; но она же об этом, о том, что будет «потом», предпочитает не думать…»
