Насупленные, всё понимающие лица пацанов; только Алёна смотрит, кажется, с сочувствием. Опять же — если туда рвануть, — как здесь? Обещал же, что вместе будем… с «псами» со всеми рвануть? — вообще глупость; в городе они крутятся вполне себе, а «в поле» из них пехота вообще никакая; тем более Виталий Леонидович ведь так ясно и озвучил, что не собирается никого принимать (кроме него) и кому-то помогать… стало быть, не может на их помощь и рассчитывать!
А тут — тут «Нора», место отдалённое и достаточно надёжное, тут обосноваться с пацанами, переждать этот бардак в Оршанске, все эти взаимные наезды!.. Нет, нечего, нечего там, на коттедже делать! В конце концов он ведь предупреждал Виталия Леонидовича, что его «нагло отсвечивающий преуспеянием» коттедж нужно покидать, да, привыкать умываться водой из ручья, если понадобится; и обходиться без микроволновки и джакузи… Он не послушал — они сами виноваты! И чем он им поможет??
Как бы подслушав его мысли, суровели лица пацанов, а у Шалого, Сашки Меньшикова, ехидная улыбочка поползла на лицо… А он стоит тут, как баран, и по нему видно, что толком решить не может — а это самое страшное, говорят, когда стАрший в сомнениях; так нельзя, старший всегда должен демонстрировать уверенность и оптимизм!.. Вот как вчера, когда он убедил их ехать в «Нору», а не участвовать в очередной «площади» перед Домом Правительства Регионов, хотя там обещало быть весело… Сейчас скажу им, решил он, что мы — команда, что делать мне на коттедже нечего, что пусть сами разбираются! Ну и что, что там… Наташа. Чем он… поможет-то??
Открыл рот, и, после паузы, вдруг, неожиданно для себя хрипло:
— Это… я — туда! Так надо. Дядю Сашу вон слушайтесь! Я — быстро!
Лица пацанов «сломались»; теперь это были не маски выжидания, теперь это были живые, понимающие лица мальчишек:
— Во, бля! Быстро он! А мы чо — тута гудрон охранять будем??
— Мы тоже!
— Ты чо, Американец, нельзя так!..
Несколько минут, включив всё красноречие, убеждал их — и убедил: что «в натуре, делать там толпой нечего; и мне-то делать там нЕчего, но поймите, братва — у меня там… обязательства! И здесь у меня обязательства, я помню; и не бросаю я вас нефига, вы чё, я только туда и обратно, выясню обстановку и вернусь; и на буханке беспонтово и медленно, и обязательно влетим; а я на своём Судзуки; туда и обратно, ну парни, ну поймите вы меня!! Ну нЕчего там толпой делать — а я, один, не могу не поехать!..»
Кривятся, но вроде как вняли. Женька только вылез:
— Толпой не поедем — так давай я с тобой, на мотике-то??
Вот не ожидал; он же сам слышал, что Виталий Леонидович насчёт их — что они, типа «не собес», и помогать, пускать к себе никого не станут; вот что он?? Погусарствовать?..
— Нет, Жень. Один я быстрее. И… — он решил рискнуть, — Автомат… дайте??
Женька тут же насупился:
— Ага, щас!! Один единственный автомат на всю команду — и ему отдайте! С каких бы это херов??
— Не, автомат не дадим! — поддержали и остальные, — Автомат один! Наш. Вон — Ведьмы! — так, он знал, они называли Алёну-Лёшку в своих гопнических «операциях»-налётах.
— Пацаны…
— Нефига!
Да ладно. Метнулся за мотоциклом; пока вывел, проверил… пацаны молча помогали; дядь Саша и Оберст стояли поодаль, не вмешивались.
Уже одевал шлем, когда протолкнулась Алёна.
— На! — и протянула автомат. Обычный милицейский потёртый укорот с обтрепавшимся ремнём и пару магазинов, чёрно-сизых, с тускло блестящими головками пуль в просветах.
— Лёшка, ты офигела??
— Какого чёрта??
— Ты чё делаешь??
— Ведьма, сдурела? Зачем??
Но никто из пацанов даже не дёрнулся отобрать оружие, не разрешить… явно у единственной девчонки в Команде был совсем особый статус!
Благодарно кивнул ей, пряча автомат и магазины в сумку; сумку — за спину.
— Парни, я быстро! Поймите меня!..
Уже когда треск мотоцикла стал стихать, Алёна выдала в ответ на непонимающе-враждебные реплики «друзей по стае»:
— Подруга у него там, вы ж знаете! Не мог он не поехать. Если правильный пацан.
— А автомат зачем отдала??
— Мой потому что. И — ему надёжней будет.
— А нам как?? — злобно, Шалый.
— Ничего, Саша. Он же быстро. Сказал же — быстро, туда и обратно…
Ещё на выезде воткнул в уши наушники от маленького карманного радио, что было настроено на местные, «региональские» радиостанции.
В эфире царил бардак. Перебивая друг друга частили ведущие:
— Кровавая баня у Дома Регионов!!
— Горы трупов!
— Площадь Свободы Регионов залита кровью!!
— Очередное жуткое преступление мувского преступного режима или??..
— …глаза, значит, поднимаю… жужжит! Ну, все там стали махать!.. — пресса! Тут эта… Федошенко как раз выступала. А потом, как она ушла… как жахнет!! Я-то наклонился, кажись, а Серёга…
— Что?? Что «жахнуло»? Что?..
— … эта!.. что жужжала!
— А что «жужжало»??
— Эта… пресса жужжала!.. и как жахнет! Я поднимаюсь — а на мне Серёга, и полголовы того! И я весь в мозгах евонных!
— Вы слушали прямое он-лайн интервью с чудом уцелевшим очевидцем произошедшего! Мы находимся в самом центре Пло… оставайтесь с нами!..
