Тах! Бум! Та-та-та! — простучали ещё выстрелы; брызнула щепками и так продырявленная уже дверь; тело старика сползло и кувыркнулось с крыльца на землю.
Опять волнами пошёл по деревне собачий лай; пронзительно завыл собакен у крыльца, и тут уж Витька не выдержал — шмальнул в него из карабина — промазал; два раза засадил Денис, Дени-Волк — и один раз попал; но визг оборвала только очередь из автомата кого-то из Гришкиных.
После грохота выстрелов упала тишина. «Бля, всю деревню, небось, переполошили!» — подумал каждый.
Подошедший ближе один из бойцов поднял стариково ружьё, переломил стволы:
— Пустое, гля… Без патронов.
— Забыл зарядить, значит, сволочь! Ну — все в дом! Пока там не опомнились! Вы, с автоматами — вперёд! При малейшем сопротивлении — огонь!
Гришка сидел на старом продавленном диванчике, и рожа его в отблесках фонаря и свечи лоснилась. Он не хотел больше пить, и только лениво так уже поддевал из миски вилкой квашеную капустку. Жизнь удалась, жизнь определённо удалась! Такого кайфа он никогда не ловил ещё — что значит профессионалка! Вроде и устройства-то у них у всех одинакова… должна быть; чай не поперёк!.. а вот поди ж ты! Нет, что Мэгги тёла из лучших, элитная, так сказать, он знал, слышал; но чтоб настолько!.. Макс как-то базарил, что есть у баб какие-то техники; там… как-то они это дело тренируют… смеялись тогда — датыафигел, да у всех одинаково, ни у кого нет штоб поперёк или с зубами — а вот поди ж ты…
Гришка отдыхал и набирался сил.
Сава после «сеанса» вывалился во двор, подышать.
Андреич тоже куда-то делся.
Макс танцевал под негромкую завораживающую музычку с Мэгги, на которой был только что надетый прямо на голое тело медсестринский короткий халатик. Сава танцевал и лапал ей под халатиком. Тени скользили по лицу девушки, оно было непроницаемо как маска. Впрочем нет — профессиональная полуулыбка имела место. Профи… все они б…
На окраине деревни затарахтели выстрелы.
Мэгги вздрогнула так сильно, что чуть не свалилась с каблуков, но Макс удержал, прижав девушку к себе, одной рукой за талию, второй за задницу, оголившуюся из-под неприлично короткого халатика.
Прислушались.
Затухающая быстро стрельба; потом несколько одиночных и очередь. Затихло.
Музыка всё мяукала, обещая блаженство.
— Нормальна всё! — успокоил Гришка, — Ваши местные свои вопросы решают. Жгите дальше — заводит!..
— Какие?.. вопросы решают?
— Тебе не всё равно? Танцуйте… музычку вон погромче сделай.
— Ну чё?..
Аркаша Туз, пока Гришкины и Витькины бойцы неумело шарились по дому, «обыск» произвёл стремительно и умело, успев прибарахлиться отличным суконным полупальто, кожаными перчатками, свитером, дюжиной глаженых футболок, несколькими парами носков и тёплыми брюками.
Там же, под бельишком, нашлись и сбережения — стопка старых ещё рублей и серо-голубенькая сберкнижка. Хихикая про себя над идиотами, сберкнижку Туз тут же порвал, выкинул; а рубли, хотя они уже и не ходили теперь, прибрал. Как и золотое обручальное колечко в вазочке, на самом дне под всякой фигнёй типа морских ракушек-бус на ниточке и мелких пластмассовых сувенирчиков. Больше ничего толкового в доме, видать не было — патроны прибрал сразу Хронов, он же велел забрать и всю обнаружившуюся жрачку.
Аркаша вывинтился на улицу. Тело старика лежало в какой-то невероятной скрюченной позе, сразу видно что труп, живой нипочём так и минуты не пролежит… Перевернул на спину, испачкался в крови, но, повозившись, отцепил орден… значки и колодки — нуевонах, медали эти, но орден… по орденам он был не специалист, однако помнил, что Фима как-то на пересылке базарил, что какие-то из орденов делали раньше и из серебра! Хер его знает — пригодится!
Вышел на крыльцо Витька, что-то дожёвывая и одновременно продолжая деловую, можно сказать, производственную беседу с кем-то из своих:
— … не, ну ты прикинь… тащить на кладбище? И чо там? Кто рыть-то будет?
— К школе-недострою можно. И столкнуть в подвал, где раньше Селезнёва была?
— Да туда ж не проехать щас — снег же! Да и тащиться щас в поле, пОтемну — нах надо!..
— Ну, даже не знаю… спалить если?
Тут Аркаша вновь обратил на себя внимание авторитетным:
— Чтоб спалить — хорошо покрышек набрать автомобильных! Они жарко и долго горят. Разложить — и запалить… Мы надысь аднаго жмура вообще так сожгли: покрышки колодцем поставили в полроста почти, между ними прОдыхи палками — для подсоса; жмура внутрь сверху засунули — и полведра бензина! Так, ребзя, не поверите — даже костей не осталось — в прах!
— Где мы тут столько покрышек найдём…
— О! Утопить ещё можно!
— Точняк. Отволочь на речку — там не всё замёрзло, есть полыньи — и столкнуть под лёд!
Аркаша и тут проявил эрудицию:
— Если топить — то надо привязывать что-то тяжёлое. И не к ногам, а к тулову, а то разбухнет покойник и будет стоять в воде свечкой… и оторваться может. А чтоб не разбухал — надо живот ему вспороть. Тагда газы не распирают, а свободно выходят; и покойничек не плавает, а смирно на дне лежит…
— А чо, мысль… пороть ты будешь?
— Могу, чо. Не вопрос.
