Настало недолгое время «парламентской республики», во главе которой попеременно становились то бывший премьер Яйценюх, то бывший депутат Федошенко, то совсем уж новые и незнакомые личности, — их лица и регалии уже никого не интересовали; четыре взрыва на площади как бортовой залп пиратского корабля, дали ясно понять: всякая власть кончилась. Началось Дикое Поле — спасайся каждый где и как может!
В этот день всё пошло с самого начала не так.
С утра, как только несколько джипов и автобус были замечены с наблюдательного пункта на мансарде, Виталий Леонидович по громкой связи в коттедже сразу же объявил боевую тревогу.
Мужчины надели бронежилеты и разгрузки, взяли оружие, заняли места у бойниц, готовясь отражать очередное нападение; женщины и дети укрылись в подвале-бункере.
Наташа, гордая доверием папы, также заняла место по боевому расписанию — теперь она уже считалась обстрелянным бойцом. Виталий Леонидович посчитал, что за стальными многослойными ставнями дочери не грозит такая уж чрезмерная опасность, а создавать плотность огня по наступающей пехоте и она сможет.
Основным «огневым ресурсом» был, конечно же, Макс, засевший в мансарде, обложившись винтовками и трофейными автоматами с боезапасом. На него, как на самого знающего специалиста — он получил ещё в Америке звание инструктора по IPSC, и на самом деле стрелял лучше всех, — был основной расчёт: перемещаясь по всей мансарде от бойницы к бойнице, он должен был выбить основных атакующих, на самом опасном направлении; остальные же, в том числе и сам Виталий Леонидович, который не заблуждался о своей «боевой применимости», должны были создавать плотность огня, по-возможности сдерживая атакующих, не давая им быстро и легко добраться до дома.
То, что люди Лижко — а это были они, в этом Виталий Леонидович не сомневался, — вновь решились на атаку; причём так вскоре после закончившейся для них столь катастрофически первой, — это сильно напрягало… Несмотря на всю свою показную бодрость, его снедала тревога: каким бы дебилом не был бывший соратник по депутатству, у него наверняка хватило бы мозгов не повторять один-в-один прежний штурм; он наверняка придумал что-то новенькое, — но что?.. Впрочем, не все сюрпризы и обороняющихся были ещё задействованы.
Больше всего Виталий Леонидович опасался услышать урчание тяжёлой техники: защита коттеджа, несмотря на все заготовленные огне-фугасы, рассчитывалась всё же на оборону от атакующей пехоты, вооружённой лёгкой стрелковкой, не больше. Танк или БМП, да даже несколько миномётов или автоматический гранатомёт не оставили бы защищающимся никаких шансов.
Но техники не было…
Наверное, — решил он, — Всё же гранатомёты… достал на фронте десятка два; или на самом деле привезли АГС — и сейчас будут раскатывать…
Он уже пытался связаться с нужными людьми на серьёзных постах в нынешнем правительстве, сигнализировать, что тут, буквально под боком у Администрации Регионов готовится беспредел, — но на связь никто не вышел, а радио и телевизор быстро и внятно объяснили почему: беспредел творился и в самом центре Оршанска… По экрану телевизора мелькали одни и те же кадры, снятые анонимным оператором-любителем: митинг на площади, кочки голов, флаги, страстные крики «дамы с бубликом» Федошенко — и тут же вспышки, грохот, — и упавшая камера снимает асфальт, чьи-то дёргающиеся ноги, и фоном жуткое многоголосое «А-а-а-а-а!!!» толпы. Непонятно что произошло — по радио несли всякую чушь, вплоть до ракетного обстрела из Мувска, — но ясно было, что «центральным» сейчас явно не до происходящего на окраине города.
Впрочем, и подъехавшие почему-то не торопились.
Вместо того чтобы сходу штурмовать, они накапливались, стараясь не отсвечивать, за соседними коттеджами и стенами, огораживающими участок, — Виталий Леонидович даже пожалел, что в своё время не озаботился понаставить фугасов не только по территории, но и у соседей; когда большая часть из них «съехала».
Очевидно, съехали, против ожидания, не все — немного погодя послышался треск выстрелов поодаль; судя по всему — на территории бывшего прокурора района, дом которого и расположение на участке отдалённо напоминал его «депутатскую твердыню». Странно… он считал, что тот давно уже чухнул оттуда, и сейчас максимум кто там мог быть — это бомжи, догладывающие остатки бывшей прокурорской недвижимости. Не с бомжами же воюют люди Лижко??..
Он поднялся на мансарду и поделился своими сомнениями с Максом. Американец также выглядел угрюмым и озабоченным; ему тоже не нравилось это повторное вторжение; и он тоже не думал, что бой, то есть лёгкий расстрел атакующих, вновь повторится.
