Сейчас стрелки дома, судя по частоте вспышек выстрелов, ждали основной атаки с фасада здания, там, где их и атаковали в первый раз. Это и неудивительно — там были ворота, снесённые тогда ещё трактором, так неудачно потом провалившимся в заготовленную для него ловушку. Там была прямая асфальтированная дорога к коттеджу, конечно же, прекрасно просматриваемая с верхних этажей, и, наверняка, прекрасно пристрелянная — бежать по ней к коттеджу под таким плотным огнём казалось прямым самоубийством. Но наступать по краям дорожки и с флангов, было бы, пожалуй, ещё большим самоубийством, поскольку высокая занесённая снегом трава скрывала во множестве МЗП: колышки, густо увитые проволокой. Там наступать можно было только шагом, никак не бегом, тщательно вымеряя каждый шаг, а, значит, подставляясь под огонь из коттеджа.
Вот почему дорожка к основному входу была самым кратким путём к дому, и самым опасным — если не отвлечь обороняющихся на другую сторону!
В этом и была часть плана, задуманная Владом. Он учитывал и психологию: так удачно отбившие первый штурм обороняющиеся, не будучи, в самом деле, самоуверенными глупцами, наверняка считают, что на этот раз атакующие выберут другой путь; будут ждать каких-то хитростей и уловок — как в боксе, когда боксёр, поймав на уловку противника и хорошо, качественно пробив ему серию, уже зачастую не рассчитывает, что противник вновь так же подставится, поведётся на ту же хитрость.
Обороняющиеся, судя по рассказам этого пидора Лиожко и по общей подготовке обороны, самоуверенными глупцами наверняка не были; и наверняка ждали каких-то новых сюрпризов от атакующей стороны — на это и был психологический расчет. Дымы и так внесли наверняка серьёзное осложнение в корректировку стрельбы, сейчас последует сюрприз номер два…
Огонь атакующих с фасадной части здания усилился, в то время как с тыльной стороны здания, обращённой к редкому леску, стреляли всего два ствола. И дымовых гранат было брошено всего три или четыре, так, что осаждённые имели все основания думать, что, как ни странно, атакующие видимо сошли с ума, и вновь рванутся к коттеджу по прекрасно пристрелянной асфальтовой дорожке и по утыканному МЗП газону с кустами… Но они должны были, непременно должны были ждать какого-то подвоха!
И «подвох» случился: в момент, когда с фронта сквозь почти непроницаемый дым усилился огонь, с тыла, оттуда, из леска, почти неприкрытого дымами, через забор вдруг полезли…
Два, три, пять человек стали спешно набрасывать на колючку по верху забора какие-то паласы, матрасы, натащенные из соседних разграбленных домов, всячески изображая готовность к штурму, только что не стреляя.
На это и был расчет: у обороняющихся наверняка был как минимум один наблюдатель с этой стороны дома, и он тут же, конечно же, отсигналит… И сигнал будет оценен однозначно: вот она, «хитрость» — отвлечь внимание постановкой дымов и частой стрельбой с фасада, имитируя наступление по прежней, такой неудачной для атакующих в прошлый раз, схеме; и тихо, без стрельбы, перелезть через забор и атаковать в это время с тыла!
— Шеф, атака!! Леонидыч, они с тыла пошли!! Леонидыч!!! — запружинил в наушнике рации Виталия Леонидовича истошный голос Глеба, обязанностью которого было следить за тыльной стороной дома.
Но там стреляли вяло и редко, дымов кинули всего ничего; а по усилившейся стрельбе с фасада он сделал для себя однозначный вывод что «они вот-вот пойдут, и пойдут опять с фронта!» и, перебежав из хозяйской спальни второго этажа, окна которой выходили к леску, в гостевую, к бойнице с фасада, он как и все, выцеливал сейчас разрушенные ворота и забор, ожидая вот-вот атаки и собираясь вместе со всеми эту атаку отражать…
Но атаки всё не было, и он, влекомый и дисциплиной, и чувством опасности, вновь перебежал в спальню, мельком глянул в бойницу… О, чёрт, о ужас!! Сволочи, вот их план!! — они пошли с тыла: он увидел, как несколько фигурок в хаки, суетливо торопясь, мостят «дорогу» через забор, набрасывая на него всякий хлам; а двое уже перелезли, спрыгнули на участок, и, ощетинясь стволами автоматов, но пока не стреляя и не атакуя, настороженно залегли возле него.
Накапливаются!! — понял он, — Сейчас остальные перелезут — и пойдут!! С фронта — обманывали, суки! — осенило его, и он, в нарушение всякой субординации, без позывных, как никогда не называл Хозяина, истерично заверещал в рацию:
— Лео-ониды-ыч!! С тыла пошли!! Здесь атака!! Все сюда!!! — и, просунув ствол Сайги в бойницу, открыл частый огонь по забору, стремясь недопустить остальных, — которые, как он был уверен, накапливались там, в леске, за забором, — на эту сторону; подавить их, заставить залечь, — Ше-еф!! Все сюда!!!
Вот! Вот их хитрость и подвох!
Виталий Леонидович сдёрнул с лица маску противогаза — всё равно дым ещё не дошёл до коттеджа; да и был это, скорее всего, именно дым, а не газ; рывком выдернул ствол автомата из бойницы и метнулся через гостиную в коридор, потом в спальню дочери на другую сторону второго этажа, к бойнице… Да! Вот оно!
