Владимир подумал и кивнул. Всё правильно разложил по полочкам Пломбир — видимо, не зря его Крест тут «в референтах» держит. Мог бы всё это и сам сообразить, ничего сложного. Плечо вот только болит, устал за день очень, да и отвык от умозаключений как-то в последнее время — больше всё на инстинктах, на нервах… Ну что. Пока со мной по-хорошему — и я по-хорошему. Почему бы и не поговорить. Выведать чего. До встречи с «шефом». Позицию свою выстроить…
Пока он так думал, Пломбир всё продолжал смотреть ему в лицо, и, как бы соглашаясь с его мыслями, кивал.
Владимир решил поддержать беседу:
— Интересно мне, интересно. Весь день только и думал, зачем меня господин Крест приглашает?.. И — вы не поверите, — на самом деле зайти собирался, однако… некоторые суетливые повседневные дела задержали… видите, свитер от крови промок? Вот. Только поэтому. А так, господин Пломбир… — Владимир решил также поддерживать и предложенный собеседником полушутливый тон разговора, — Я весь внимание и с нетерпением жду продолжения столь многообещающе начавшейся беседы! — и демонстративно побренчал короткой цепочкой наручника, приковывавшего его к трубе.
При этих словах Пломбир прямо расцвёл от удовольствия, встал, и, бормоча «- В кои-то веки привезли действительно вдумчивого человека; а не тупое коммерсантское быдло!..» подошёл к Владимиру и, достав из кармана связку ключей, выбрал на ней маленький ключик и принялся отмыкать наручники.
Освободив Владимира от оков, он за локоть помог ему подняться с пола — при этом Владимир оценил крепость руки своего собеседника и мимоходом подумал, что его мысли насчёт «легко справиться с интеллигентом», возможно, были излишне самонадеянными, — и препроводил его до стола, до удобного стула.
Кивнул:
— Значит, я полагаю, мы договорились: вы не делаете необдуманных шагов, которые вам и вашей девушке принесут только боль и страдания; я, в свою очередь, пою вас кофе, и мы мило беседуем до прихода Родиона Прокофьевича. Так?
— Так, — кивнул Владимир, — А Наташа? Ей — кофе… тоже предложат?
— Ну что вы, что вы!.. — разулыбался Пломбир, — Так далеко наше радушие не распространяется. Но, в общем, она сейчас в тепле и в относительной безопасности. И даже кормить её будут, как и остальных, находящихся в узилище, по часам; так что вы пока за неё можете не опасаться — у нас, я уже говорил, не малина какая; у нас — порядок, да.
Он взял большую медную турку, подошёл к раковине — блестящий носик смесителя с негромким шипением исторг в неё струю воды. Обернувшись, он сообщил:
— Да-да, здесь и скважина своя есть, соответственно — своё водоснабжение, что очень удобно. Вообще удобный объект, надо сказать. Отопление вот только центральное пока не подключили; да, в целом, и не надо — здание большое, используется не полностью, греть всё — накладно.
Поставил турку на плиту, включил.
— Бутерброды будете? — осведомился. Владимир кивнул; и Пломбир открыл блестящий зев импортного холодильного чудовища. Мельком заглянув туда, Владимир отметил, что с продуктами тут полный порядок — вплоть до шеренги банок с маринованными оливками.
Соорудив пару бутербродов с маслом, сыром и колбасой, Пломбир, пока не закипела вода в турке, предложил Владимиру осмотреть его рану. Тот согласился, — но дальше снятия, причём весьма болезненного, свитера, дело не пошло — кровь насквозь пропитала наложенные впопыхах, ещё в коттеджном посёлке, бинты и бельё; они засохли, образовав твёрдую кровавую корку, и отдирать их, размачивать было ещё той работой. Пломбир осмотрел бинты, озабоченно покачал головой, погрустнел; и, не став продолжать, предложил Владимиру обратно надеть свитер, «чтобы не сделать хуже. Утром придёт наш доктор — и, если вы будете себя разумно вести, и Родион Прокофьевич не определит вас в Могилёвскую губернию, посмотрит вас…»
На том и порешили.
Пломбир дал Владимиру пару каких-то таблеток; налил в кружку кофе, подвинул к нему бутерброды, сахарницу, даже розеточку с мёдом, — и непринуждённая уже беседа за столом продолжилась.
