Владимир сидел и молча слушал, даже сонливость после крепкого кофе прошла. Разливавшийся соловьём Пломбир явно был в теме; впрочем, его «выкладки» во многом перекликались с тем, что говорил профессор Лебедев и год, и два назад…
— …если бы ещё лет 50-100! Но — не было такого времени; а пока что «генетическое оружие» хотя и можно создать, и создавали — но уж очень оно не избирательного действия получается! Не селективное, то есть. Если, к примеру, сделать, чтобы дохли 100 % негры — то 100 % негров и передохнет, но вместе с ними заболеет 50 % белых и 50 % китайцев; из них, из заболевших, так же половина передохнет! Вторая проблема — это баланс летальности и инкубационного периода. То есть чем выше летальность — тем короче инкубационный период, тем быстрее проявляются признаки заражения; и, стало быть, носитель будет скорее изолирован. А изолированный носитель — неважно как он изолирован: в отдельную палату или в ров, и хлоркой посыпан, — уже распространителем не является. И наоборот — чем длиннее инкубационный период, тем ниже летальность.
А бороться с эпидемиями давно и надёжно научились. Рассечение на сектора, пропускной режим, карантинные лагеря для заболевших, закрытие мест общественного посещения, комендантский час… Это даже если исходить из того, что болезнь ничем не лечится. Полк проинструктированных солдат и рота сан-мед-работников вполне для большого города эту проблему закроет. То есть применение биологического оружия в обычной ситуации смысла не имеет…
— Ну! — поторопил Владимир, — Никто ж, кроме совсем упоротых, и не утверждает, что эпидемия рукотворная. Это совсем дикие кричат, что «Мувск применил бак-оружие!» В Мувске то же про Регионы кричат — я по радио слышал. К чему это всё?
— А не торопитесь… Я сказал, что «в обычных обстоятельствах» применение «обычного же» бак-оружия неэффективно. Когда государство более-менее функционирует и способно на эффективные организационные шаги. Но если в структуры управления внесён хаос, если в стране царит анархия, если каждый делает, что ему вздумается и плюёт на указания из центра, да и центров этих становится с избытком, то эффективно карантинные мероприятия уже не применишь, как и экстренное, квалифицированное изучение болезни! На это ведь нужны недюжинные силы и средства — а откуда они у нас?? А вы обратили внимание, к чему мы пришли? — а вот как раз к этому: к хаосу и анархии! К тому же, и это главное — основные массы населения, как вы знаете, сконцентрированы весьма компактно — в крупных эвако-лагерях и сельхоз-коммунах. Не как в вашем… эээ, Озерье? — а в больших лагерях, на сотни тысяч работников! Плюс охрана. Вот на охрану «организационного потенциала» хватает, да. И на ликвидацию заболевших, только. Вы, Володя, видели, в каких условиях там люди живут?
Владимир покачал головой — откуда бы?
— В условиях невероятной скученности живут, проще говоря — в барачных условиях. По типу концентрационных лагерей времён второй мировой войны. Вот только в концлагеря в войну ссылали, а в сельхоз-коммуны и эвако-лагеря люди сами пошли — поскольку пропаганда гарантировала там питание, тепло, порядок. Охрану. И, надо сказать, в общем, не солгала: питание, тепло, охрана. Взамен на полное подчинение и ручной, рабский, по сути, труд. И скученность. Но — тепло и кормят. Лечат. Прививки там всякие… санабработка. Люди сами ведь шли. Человек вообще ведь стадное в своём большинстве животное. А что? Кормят, охраняют. Кино по вечерам. Ну, рабочий день 12-часовый — зато ни о чём думать не надо!
— Ну и что?
