То, что сейчас придёт Хозяин, стало ясно минут за пятнадцать: во дворе зафырчали несколько подъехавших машин; тут же по коридору мимо приёмной кто-то прошёл быстрым шагом; Пломбир взглянул на часы, встал, с хрустом потянулся… Подошёл к окну, где неясно синело начинающееся зимнее утро, повозил пальцем по наледи, обернулся:
— Прибыли. Нуте-с, Владимир, извольте в туалет — и обратно к батарее. Сейчас судьба ваша будет решаться.
И смотрит так испытующе — как, типа, Владимир будет реагировать на столь напряжённый в его жизни момент. Но Владимиру было уже во многом пох, — сказывался очень нервный, насыщенный событиями день, ранение, бессонная ночь. Скорее бы всё только — так или иначе.
Сходил в туалет, тут же, рядом с кухонькой-столовой, попутно в очередной раз удивившись на функционирующий в унитазе смыв; и без возражений вновь переместился на пол к батарее, к которой его Пломбир вновь приковал наручниками.
По коридору послышались шаги целой группы людей, негромкий разговор. Открылась дверь в приёмную, вошли пятеро. Одетые разномастно: от хорошего армейского, видимо импортного, зимнего обмундирования на толстом, «ментовского» какого-то вида мужчине, до подчёркнуто строгих пальто на двоих высоких здоровенных… охранниках — как сразу решил про себя Владимир.
Сам Крест из себя представлял в принципе ничем из себя невыдающегося субъекта средних лет и среднего роста, одетого цивильно, в длинную зимнюю куртку и без головного убора на сильно тронутых сединой волосах. Выделить его из «свиты» можно было лишь по тому подчёркнутому почтению, с которым к нему обращались, да по изрезанному морщинами лицу много повидашего на своём веку человека.
С Пломбиром он поздоровался за руку; мельком бросил взгляд на сидящего на полу у батареи Владимира, осведомился:
— Это кто?
— Я докладывал, Родион Прокофьевич, — сообщил Пломбир, — Это владелец кафе «Рассвет Регионов» и одноимённого борделя. Доставлен для беседы, поскольку указанием явиться сам пренебрёг…
— Зачем сюда? В «холодную» его, и прессовать! Терпеть не могу торгашей. — брюзгливо бросил Крест, и Владимир обмер; но Пломбир вмешался, чуть удивлённо:
— Зачем же так радикально… Тут есть особые обстоятельства — я доложу. Пройдёмте в кабинет, Родион Прокофьевич…
Тот кивнул. Щёлкнул замок роскошной, обитой розовой кожей высоченной двери со следами снятой таблички, открылся вход — через тамбур! — в кабинет, просторный и светлый, в прошлом наверняка принадлежавший не менее чем директору крупного издательства; и Крест, сопровождаемый толстым типом в военной форме без знаков различия, вошёл в него.
Двое «охранников», как сразу правильно для себя определил Владимир, неторопясь стали раздеваться в тёплом помещении, аккуратно на плечиках развешивая пальто в шкафу приёмной, обмениваясь негромкими репликами. Под пиджаком одного и джемпером второго угадывалось оружие; впрочем, один из них тут же и достал, проверил ствол — массивный АПС.
Раздевшись, один прошёл в кабинет, а один остался в приёмной.
Ещё один тип, также освободившись от верхней одежды, за руку же поздоровавшись с Пломбиром, перебросился с ним несколькими словами и занял его место за секретарским столом у компьютера; а сам Пломбир, прихватив распечатанные ночью страницы и заговорщицки подмигнув Владимиру, скрылся там же, за «директорской дверью».
Владимира туда «не пригласили». Оставалось только ждать…
— … таким образом обстановка в городе сейчас характеризуется крайней нестабильностью. Нападение на депутатский коттедж и убийство всей семьи и обслуги ясно показывает, что управляемость из Центра, как и предсказывалось, прогрессивно падает…
Пломбир, стоя перед расположившимися за столом для совещаний Крестом и военным, докладывал обстановку, изредка сверяясь с бумагами в руке.
Крест перебил:
— Хватит травить баланду! Коротко!
Пломбир оторвался от бумаг и укоризненно сказал:
— Какую «баланду»?.. Я докладываю об изменении оперативной обстановки за ночь. Тут по другому не изложишь!
— Ты, троллейбус, только точишь балясы, а не «докладываешь». Я и без тебя знаю, что городу звонок. Одного депутата пришили или с семейкой — нам какая разница?? Несёшь тут пургу…
Пломбир, окончательно отложив листы бумаги, перевёл недоумённый взгляд на толстого военного:
— Что это с ним?..
Тот, расстегнув в тепле тёплую куртку и вольготно откинувшись в кресле, только хохотнул:
— Не в духах с утра наш Родя!
— А чего? — не обращая внимания на законника, вновь осведомился у военного Пломбир.
— Да очередной рецидив! — охотно пояснил тот, — Родя наш вдруг вновь осознал, что он теперь «красный»; и сколь я ему не объяснял, что понятия «красной зоны» кончились вместе с зонами; что время меняется; что он теперь, бля, не ссучёный, а бизнесмен, ведущий своё дело в новых реалиях…
— Какой нах я «бизнесмен»?? — взорвался Крест, — Ты слишком-то не разнуздывай звякало; я торгашей на дух не переношу!
Военный лишь вновь рассмеялся:
