— Вот. «Имя» тебе сделали; подключив, мля, технологии манипулирования общественным сознанием. «Креста» теперь в городе уважают. Хотя сам по себе ты, Родя… ты не обижайся только…
— Да хуле тут «не обижайся!» — вновь влез Военный, — Чмо ты недоопущенное, Родя! Кто такого вора как «Крест» знал до «Регионов»?? Никто; и звать тебя никак было. Скажи спасибо, что ты «Консорциуму» и лично мне, начальнику оперчасти спец-колонии номер 369 приглянулся… фактурой своей и понятливостью — как я раньше считал, пока не стал ты меня за. бывать своей примитивностью! И что Регионы подзаконный акт приняли о ликвидации таких-то вот, а я тебя выдернуть успел. А то ведь судьба твоя могла сложиться совсем по-другому: в худшем случае присыпали б тебя хлоркой и заровняли бульдозером как Ваху, Цыгана, Носа, Джека, Куклу. В самом лучшем — остался б ты в мальцах, максимум — мандером бы служил у того же Туза…
— Кстати! — опять влез Пломбир. Крест сидел уже, опустив голову с завихрушками седых волос на затылке, сцепив перед собой на столе пальцы мосластых кистей рук, все сплошь покрытые синей татуировкой. Уже не было никакого свирепого гонора, с каким он вошёл было в кабинет. Но военный и Пломбир всё равно добивали его:
— …тот же Аркаша Туз. Очень ценный кадр. Шустрый, весёлый. Понятливый. Братва его знает, опять же. Ты смотри-и-и-и… корону ведь можно и с головы на голову переобуть; а вот голова без короны сразу свою ценность теряет!
— …и враз имеет шанец ещё одну дырку получить! — закончил жестокий военный, — Нахер ты нам нужен, такой красивый и… и непослушный! По попке тебя шлёпать поздно уже, вырос. Смекаешь?
Уголовник молчал, потирая украшенные татуированными перстнями пальцы.
— Чо молчишь?? Туз никак не хуже чем Крест звучит!
Крест вздохнул, взялся обоими руками за лицо, провёл с усилием, глядя на военного и Пломбира сквозь «ювелирные» пальцы; наконец выдавил:
— Марафету дай…
— Вот. — удовлетворённо заключил, как точку поставил, военный, — Вот. Об этом ты думать только и должен: чтоб был у тебя марафет, жрачка и бухло, и тёлка на ночь. Об остальном мы думать будем, «Консорциум», или, как выражается Пломбир, «Трест». Твоё дело…
— …надувать щёки и смотреть грозно. — Пломбир.
— Да. Всего-то от тебя представительство и требуется. Всё остальное мы: я в военной и опер-части, Пломбир — по деловой области и по идеологии; Шива — по транспортно-хозяйственной; Бендер — по личному составу; Михалыч, Октоген, другие — мы сами всё сделаем! Причём, заметь! — с полным к тебе, как к ВИП-персоне, уважением и преклонением! Чё тебе ещё надо?? Ты же…
— …предводитель уездного дворянства; ныне — отец русской демократии; особа, приближённая к императору! — хохотнул Пломбир.
— От вас ментовнёй разит! — хрипло возразил Крест, — С братвой плотно тусоваться не даёте. Порядки тут установили как в ЗУРе. Так у нас не принято…
— Тундра ты, Родя, братское чувырло; ни-хе-ра ты за свою поганую жизнь опыта не набрался; законник из тебя как из говна пуля! — уже разозлился военный; а Пломбир принялся разъяснять:
— Что «ментовнёй разит» — это, по нашим временам, и ни хорошо и ни плохо; даже, скорее, хорошо — люди думают: вот какой Крест крутой, даже ментов под себя подгрёб! Уважают за это!
— Под конвоем хожу, как в крытке!
— Под охраной ты ходишь, Родя, не под конвоем! Что ты, стесняешься?? Прямо так братве и говори: «У меня, мол, вон — «девятка» в личке; на цырлах передо мной ходит, мои прихоти исполняет! Можешь и рыкнуть на парней при случае — они робость и подчинение изобразят!.. Алексей! — изобразите перед братвой робость и подчинение??
Сидевший около двери шкафообразный охранник скупо улыбнулся и ответил:
— Изобразим, что ж не изобразить-то. Главное чтоб без перегибов.
— Вот. Рычи на них — они демонстративно дрожать будут. Чо ещё? С братвой якшаться не даём? Дур-рак! Тебя же, пусти в этот клоповник, ваши медикованные кадры расколют быстрей, чем на пресс-хате! Ты этого хочешь?
Опустивший голову уголовник лишь покачал головой, но, через паузу, всё же выдавил из себя:
— Стрёмно стрелки разводишь, начальник…
Военный закатил глаза к потолку, набирая воздуху для ответа; когда опять влез Пломбир:
— Ваши доводы, Родион, и доводы оппонента могут быть сколь угодно разумными, насыщенными фактологией и связанными логически, но всегда это только средства для утверждения своей субъективной позиции. Весь вопрос в стиле, чувстве меры и конечном результате…
Военный выдохнул воздух и уставился на него с недоумением. Крест тоже поднял взгляд, как затравленная собака. Помолчал, и, видимо не найдя что возразить на столь мощный «довод», лишь повторил:
— Напрасно парафин льёшь… Марафету… дайте.
И вновь опустил голову.
— Вот. — добивал его Военный. — Вот. Каждый раз так: загнёшь хвост пистолетом и гавкаешь на окружающих; а как объяснишь тебе политику партии — так сразу «марафету дай» и в несознанку… Утомляешь, Родя! Кстати, о марафете.
Он повернулся к охраннику, и распорядился:
