— Дай ему марочку — но только одну! Чтоб шары сильно не закатывались. Вон, вода в графине. И пройдёте сейчас по учреждению — ну, как обычно; чтоб «народ видел хозяина». Потом звоните мне — возьмём бригаду и съездим на рынок, с Джавдетом порешать надо, а то очень борзой стал со своим недобитым чуркестаном. Давай. Мы тут пока побеседуем…
Когда за вышедшими Крестом и охранником закрылась дверь в кабинет, Военный с усилием потёр ладонью загривок:
— Ну ты загнул… А эта сволочь — не, ну реально замонал! Грохнуть его, что ли, и сменить на что-нибудь более приличное, а главное, разумное? Ведь животное же!
— Нельзя! — не согласился Пломбир, — Проект только-только раскручен, менять брэнд ещё рано — разбегаться начнут. Опять же, менять на кого-то разумного — тот сам захочет порулить… пусть уж этот. Пока. Да ничего, он как дозу примет — даже прикольный…
— Тебе «прикольный» — а мне с этим сукой общаться напостоянку!
— Ну, такова твоя ментовская доля! — хохотнул Пломбир, — Я думал, ты привык уже… Да, кстати. Надо «боёвки» развести по этажам и по зонам влияния, чтоб не пересекались. Чтоб «синие» с «фронтовиками» не контачили — а то вчера до перестрелки дошло.
— Что делили?
— Понты, как обычно.
— Повесить участников. Показательно.
— Сделали уже. Но всё равно…
— Да. Ну, ты это сам… или кто у нас кадровыми вопросами рулит?
— Разберёмся.
— А что за пацан в приёмной, в натуре? Он нам зачем? Ты «Славу Регионов» хочешь на долю посадить, или вообще забрать?
— Да не. Собственно, кабак и так уже прикрыли — там сейчас курсантская столовка. А пацана — Владимир его зовут, кстати, — я хотел к нашему делу определить. Ну нехорошо, когда у нас одна шантрапа вроде Аркаши Туза дела ведёт, надо приличных и грамотных деловиков подтаскивать — тогда далеко пойдём.
— А, вон что. И как?
— Парень подходящий. Но он ранен сейчас. Не в форме, короче; пару недель ему надо отлежаться… Кстати, Гоблин, вы как приехали — ты не видел, там наш лепила приканал?
Военный кисло сморщился:
— Бляяяя… Пломбир, вот ты человек частично интеллигентный, местами начитанный; но почему-то, как многие из нашей «интеллигенции», считаешь необходимым форшмачить, хотя в этом ни уха ни рыла… Прибыл врач, да, на месте. Не ломай язык только — смешно выглядит. И «деловики» — нет такого термина. И «Гоблином» меня не называй — это из другой жизни; зови Полковником, что ли. Туз картошку привёз?
— И картошку. И свеклу, и капусту. Много чего. Вычистил все закрома в деревне подчистую, гад. Прикинь — обошлось в горсть амфитаминов, два десятка комплектов ношеной формы, бинокль старый и… и, — ты смеяться будешь! — тот маузер, ну, из музея, помнишь? Ты ещё говорил «Зачем этот революционный хлам, к нему ещё надо кожанку, красную косынку и броневик. А раз броневика нету — то и выкинь». А вот поди ж ты — дырку в патроннике подварили, зачистили — и в дело…
— Хлам.
— Это понятно, что хлам — а пригодился. Всё всегда пригождается, со временем.
— Барахольщик ты. Ладно. Что там у Михалыча с Октогеном?
Владимир. Ломило плечо, было неудобно, хотелось лечь тут же, у батареи; и лёг бы — мешал наручник.
Сидевший на секретарском месте субъект непрерывно кому-то звонил, сам принимал звонки; что-то смотрел в компьютере — в общем, всё это очень напоминало начало рабочего дня в учреждении.
Несмотря на то, что Владимир полагал, что за дверями с розовой кожей сейчас решается его судьба, ему дико хотелось спать; и он даже, неудобно скрючившись, чуть было не задремал, когда кабинетные двери отворились, и оттуда вышел Крест. Даже не «вышел», а, скорее, выпорхнул.
На его впалых щеках теперь пятнами горел румянец; руки, которыми он принимал почтительно подаваемую ему куртку, дрожали. Ни на кого не глядя, оделся; и уже было, сопровождаемый охраной, направился к выходу, но зацепился взглядом за Владимира.
Рывком развернувшись, подскочил к нему, нагнулся:
— Сидишшшшь?? Шваль коммерсантская??!
Глаза его были от Владимира сейчас в паре десятков сантиметров, и Владимир очень чётко видел ненормально расширившиеся почти на всю радужку его зрачки. Его глаза горели ненавистью, и Владимир понял, что разговор в кабинете решился не в его пользу; что не помогло и заступничество Пломбира, как тот обещал; а может и соврал Пломбир, не стал заступаться — зачем бы он ему был нужен, что с него взять-то?? Побоялся, небось, поперёк слово сказать своему уголовному боссу… убьёт ведь сейчас…
Наклонившийся Крест так же быстро выпрямился и несколько раз ударил Владимира ногой — в бок, в подставленное предплечье: «- Сука, сука, маслобой, маргариткой будешь, падла!!» Владимир зажмурился. Вот, кажется, и всё… неееет, надо напоследок двинуть гада хотя бы ногой!!
Не когда он разлепил глаза и уже подтянул ноги, чтобы, пусть в последний раз в жизни, пнуть уголовную мразь, то увидел, что дюжие охранники как-то вдруг без особого пиетета, оттащили вора. Да тот и сам уже отвлёкся; переключился на новую тему:
— Ну чо встали; где мой кемель?.. а, вот. Чешем на базу; лабухов надо строить, рассупонились падлы…
