— Щас-щас!! Щас я тебя!! Ща быстро уконтропуплю, и ни одна власть мне ничо не сделает! Сий-чааас!!! — и продолжение звона цепочки. Владимир затравленно оглянулся. Идиотская ситуация! Как есть идиотская. Ещё вчера этот сосед бы и не пикнул; а вздумал бы что вякнуть — ствол ему в рыло, всего и делов! Здоровый сильный парень со стволом — и запуганный обыватель, без навыков, пусть и с обрезом каким-то. А сейчас? Он — ранен, левой рукой не пошевелить; ствола — нет, друзей — нет… и слабость ещё какая-то противная, не то от недосыпа и «впечатлений», не то от температуры. Как быстро роли сменились, а??.
— Сий-ча-а-ас!.. — и продолжает греметь цепочкой. Владимир уже собирался удирать наверх — вниз, к открытой квартире, мимо дверной щели, из которой того и гляди озверевший обыватель пальнёт из обреза, прорываться было рискованно. А что там наверху — куда?? Чердак там дальше запертый, и квартиры никто не откроет, даже если и есть кто. А не исключено, что и нет никого кроме них в подъезде.
Но обнаглевший сосед, вдруг решивший по беспределу вершить суд и расправу в подъезде, тоже как-то не очень спешил открывать дверь, и только свирепо звенел цепочкой… давно бы уже открыл, если бы надо было! Владимир понял, что тот просто трусит открывать дверь и выходить один на один, даже и со стволом против безоружного! Как он сразу не сообразил! — да он же просто-напросто трусит дверь открывать-то! Он же гнусный скот и мародёр; и трус, как все мародёры!
Но — он трус со стволом; а против безоружного и слабого это убойное сочетание…
Такие мысли вихрем пронеслись в голове Владимира, пока со своим «Сейчас-сейчас!..» сосед демонстративно бренчал засовами. К тому же за спиной соседа кудахтала его скво: «- Да не связывайся ты с ним, Максик, позвони лучче, котик, …»
Но бесконечно изображать «боевую ярость» и изображать открывание двери было невозможно, и вскоре тот вроде как справился с цепочкой, и дверь стала понемногу приоткрываться.
Проскочить мимо? — этот дурак и трус наверняка пальнёт в спину! Просто от трусости и неожиданности. И потому Владимир ещё раз, уже изо всех сил, с вложением всего веса тела, ударил в дверь ногой. Дверь почти захлопнулась; но не полностью, явно что-то прищемив своей немалой металлической инерцией. За дверью визгнули. Владимир ещё раз приложился в дверь, на этот раз уже не ногой, а здоровым плечом, прихлопнув дверь полностью. И рванул мимо двери по лестничной площадке, потом вниз по лестнице.
Кроме ожиданий, захлопнувшаяся дверь почти тут же вновь открылась — Владимир, сбегая по лестнице, краем глаза это увидел, — оттуда показался ствол и перекошенная морда соседа по подъезду… Видимо, тот, несмотря на явную трусость, распалился; а, скорее всего, и почувствовал его, Владимира, слабость — раз не «предъявил» тот ничего более веского, чем угрозы. А угрозы сейчас не очень котируются, по сравнению со стволом-то! Так сообразил он, сбегая вниз; но всё же, с целью хоть как-то притормозить оборзевшего соседа крикнул:
— Я за стволом!! — сейчас я тебе покажу!!.. — может, не рискнёт тот за ним ниже-то ломиться?? Конец его фразы потонул в оглушающем выстреле.
Грохнуло как из пушки.
Владимир, хватаясь здоровой рукой за перила и притормаживая на повороте, уже был у своей, то есть у Виталия Леонидовича и Наташи, квартиры; пулей влетел в неё и щёлкнул изнутри замком, запираясь. Тут же замер, прислушиваясь. С обреза-то дверь не прострелит, это точно… что он?
Но никто не ломился; только этажом выше слышался пронзительный, с ругательствами и проклятиями, женский визг и мужская матершина. Потом там гулко хлопнула дверь, и всё затихло.
Вот так вот. Ничья. Мы разошлись, как в море корабли… Не рискнул, значит, осуществить преследование. И то… Нет, ну ты посмотри как народ-то звереет на глазах! — соседские скандалы чуть ли не точкой из обреза заканчиваются, а… интересно, он в меня стрелял, или куда-нибудь в стену? Мог и в меня, почему нет; озверевший трус — самое жуткое животное… Мог и застрелить, да; и даже опасность отвечать перед Крестом и уголовниками вряд ли остановила бы — соврал бы что-нибудь. Или тело спрятал бы. Как за-здрасьте — «Дикое Поле», чо. Беспредел. У кого ствол — тот правила и устанавливает… У него вот, у Владимира, теперь ствола нет, и потому он сейчас в очень, так сказать, слабой позиции… И ствола нет… и печки нет… и чайника нет… и даже Наташиной кружки с котятами нет. Совсем что-то плохо…
Владимир походил по квартире; поменял задубевший на плече от крови свитер на тесноватый Виталия Леонидовича вязаный старый джемпер поверх пары футболок; какими-то смятыми тряпками, ранее бывшими, скорее всего модными Наташиными блузками, заткнул дыру в окне — субъективно вроде бы стало чуть потеплее. Или это адреналин так греет? Вот ведь сволочь, а!.. Впрочем, не всё потеряно — когда входил в подъезд, обратил внимание, что его Судзуки-то по-прежнему стоит внизу… Это хорошо. Можно сорваться отсюда. Может быть, так и сделать?.. В «Нору».
