Он не видел, что там делал на балконе сосед, зато видели пацаны: после угрозы с балкона и его крика-предупреждения они уже не орали, а были все само внимание — уже не группка мальчишек и девчонка, приехавшие к своему старшему товарищу, а собранная, «прокачанная» боевая ячейка… И потому, когда с балкона выше и в самом деле стукнул выстрел — совсем нестрашно, не как в подъезде, а скорее как хлопок новогодней петарды, — все уже были настороже, и мигом перестроились: часть за машину, часть к подъезду под бетонный козырёк. Дробь или картечь хлестнула по машине, оставив щербины на краске и даже не выбив, а лишь треснув пару боковых стёкол. Ах ты ж падла!
Нет, если Максим Григорьевич думал, что своим стволом сейчас напугает-прогонит пришельцев — он сильно просчитался: то ли «Псы» такой сценарий отрабатывали, то ли просто действовали так ловко в силу тренированности и дисциплинированности уличной банды, — но дробовой выстрел возымел совсем другое, нежели, возможно, ожидал сосед, действие.
Сразу после выстрела из-за машины показался стоящий на одном колене Женька-Диллинжер, целящийся в балкон из пистолета. С другой стороны так же взял балкон стрелка на прицел Валерка. Остальные выкатились из-под подъездного козырька, мигом образовав собой «лесенку», по которой в два прыжка на козырьке подъезда оказался Генка-паркурщик. Ещё через секунды звонко лопнуло стекло, выбитое им на лестничную клетку; пинками он стал зачищать осколки по краям, собираясь проникнуть в подъезд.
Тут же хлопнул выстрел кого-то из пацанов — звякнуло простреленное стекло на балконе Максима Григорьевича. Это он показался было вновь, уже перезарядив обрез — и ему ясно дали понять, чтобы скрылся.
— Смойся, козёл; следующая в башку будет!! — заорал Валерка.
Ну, он и скрылся.
Через минуту скрипнула железная дверь подъезда, открытая изнутри Генкой.
«Псы» мигом всосались в подъезд.
— Я сейчас в полицию… в… я позвоню сейчас!! — истошно закричал с балкона Максим Григорьевич, не рискуя показываться из-за балконной облицовки.
Прежде чем присоединиться к своей компании, Женька-Диллинжер окинул взглядом фасад дома: в нескольких окнах маячили любопытствующие лица.
— А звони! Работает молодёжная секция «Белой Кувалды»: «Псы Регионов»!! — истошным громким криком нагло отрекомендовался он, и тоже направился к подъезду.
— Билли, чо за фигня! — сходу кинул предъяву Женька, как только вся компания завалилась в квартиру, — Уехал — и с концами?..
— А где твоя девушка?.. — заозиралась Алёна.
— Чо, Американец, сам подъезд открыть не мог?? — предъявил и Шалый, шепелявя и оскаливая клыки с выбитыми передними зубами, — В нас какой-то лох с балкона твоего дома стреляет — а ты сидишь тут дома!
— Привет, пацаны; привет, Алёна! — Владимир на самом деле почувствовал громадное облегчение с появлением «своих бандитов».
— Не мог я вам сразу-то открыть. Видите что — влетел я… Без оружия теперь. Ни одного ствола, прикиньте. И плечо мне продырявили — на коттедже. Там сейчас… Вы туда не совались, Жень, нет? — сразу сюда? Правильно. С этим же — да вы ж его знаете, он старший по подъезду, — с Максом вчера ещё сцепились, он и в меня с обреза стрелял… — Владимир стал вводить ребят в курс дела.
Он коротко пересказал свои последние приключения. Рассказ был воспринят совершенно по-разному:
— Бедненький. Сильно плечо проткнули? Доктор перевязал, да? Настоящий доктор? — Алёна.
— Ни-хе-ра у тебя залёт, Билли! — Женька.
— Чо, всех на коттедже наглухо положили? Во, жесть! Ты ж говорил там — оборона?!..
— Не, ну ты даёшь! — про. бал наш автомат?!! — Шалый.
— Чё ты ночью этого козла с обрезом не грохнул?? — Лёнька.
— И чо ты насчёт подруги своей теперь делать будешь? — Генка.
И, перебивая друг друга, все остальные:
— Я говорил — нафиг один попёрся! — Чо, прям всех в коттедже заглушили, вот прям наглухо?? — А чо ты этому — всё оружие отдал без звука, чо не мочился с ним?? — Дурак, он же говорит — тот внезапно напал! — Сам ты дурак! Один хер надо было фигачиться с ним, а не отдавать так оружие! — Наш автомат, кстати! — Дурак, с ним же ево подруга была. И этот — который умер. — Ну и чё??! — Не, ну ты съездил, называется, Американец… — А чо, этот Крест — крутой? Круче Тимощенки? — Под Крестом щас все ворЫ, я слышал, да…
— Ребята!.. — перебил вал впечатлений и критики Владимир, — Давайте это потом обсудим. В «Норе». Сейчас сваливать отсюда надо. Этот… Максим Григорьевич — он сейчас вЫзвонить может кого-нибудь. Давайте сваливать побыстрее… И это… кажись, жар у меня. Потом обсудим…
— Сва-аливать… Тебе лишь бы сва-аливать!.. — жестокий Меньшиков, — Про. бал наш автомат, а теперь лишь бы «в норку»!
— Шалый! — это Алёна, строго, — Чо ты выступаешь? Он же ясно сказал: не было другого выхода!
— Да ладно, друго-ова не было… Это автомата у нас другова нет!
— Если б Володю тогда убили — лучше, что ли, было бы??
— О, о! «Володю»! Жень, ты слышь, не?.. «Володю». Хы.
— Я щас как дам больно!.. Вообще зубов не останется!
