— Ну и иди с Фиброй, глянь, чо можно сделать… Поговорите с ним, пусть печку отдаёт. А то морду набьём, несмотря на обрез. Тоже мне, обрезом решил нас напугать! Блин, жалко что этого, ветерана однорукого нету — ну, с которым я тырился тогда! Фронтовика, ёпт. Ему бы вот тоже ещё напоследок морду начистить! Вообще, пацаны, да, в общем, фиг с ним — скажите, чтоб печку отдал, и пошёл он… Возиться ещё.
— А если не отдаст?
— Подоприте ему дверь нАглухо! — мстительно пожелал Женька, — Пусть покукарекает с балкона! Гад какой — спёр печку у Вовки, и ещё стреляет! И пусть сидит в своём скворечнике.
— Я тоже схожу. — поднялась и Алёна, — Поговорю с ним.
— Максик, Максик, что же делать?? — по квартире металась жена Максима Григорьевича, задевая толстой задницей, обтянутой плотным шерстяным трико, то картонные коробки со шмотьём, стоящие одна на другой, то большие, широкоформатные панели плазменных и жидкокристаллических телевизоров, стоявших тут и там, на столе, на тумбочке, на тех же коробках с барахлом; то другую бытовую технику. Одних только стиральных машин в доме было три штуки; да ещё пять пылесосов, два кухонных комбайна и посудомоечная машина — не подключенная по случаю отсутствия воды в трубах.
В квартире было тесно; Максим Григорьевич не зря притормозился в пустующем городе, не уехал в пригородный коттедж к зятю. Жалко было оставлять на неминуемое разорение так с любовью выстроенную и обделанную квартиру в «депутатском доме», чем он раньше так гордился. А потом и грех было не пошустрить в ближайших же брошенных, по сути, квартирах.
Поначалу он просто перетащил дорогую видеотехнику к себе из тех двух квартир, ключи от которых ему, как «старшему по подъезду», сдали отъезжавшие в пригородные «имения» жильцы, уговаривая себя, что «это чтоб не пропало, они же потом и спасибо скажут!» Потом, по мере «ухудшения общей криминальной обстановки», когда ясно стало, что никто не за что не спросит, то и вовсе стал считать дорогую технику своей собственной по праву. В городе, он слышал, вовсю грабили ларьки, мелкие магазинчики, если на их защиту не вставали вооружённые владельцы, или если они же не могли подтянуть вооружённую крышу из какой-нибудь группировки. «Бомбили» брошенные квартиры, опасаясь пока трясти средние по размеру магазины и супермаркеты — но тут, близко к центру, было пока тихо… Он и опасался участвовать в откровенных разбоях, зная, что за такое новые власти могут, не мудрствуя лукаво, тут же, у разбитого магазинчика, и поставить к стенке. Но жильцов в своём подъезде он знал; знал и кто чем дышит, и на что горазд потенциально. Не, квартиры своего подъезда — это было вполне безопасно — в конце концов откуда он может знать, кто и когда вломился в вашу-то брошенную квартиру?.. Он же не сторож, у него и возможностей таких нету. Что «дверь в подъезд»? Ну, кто-то открыл — как за всем уследить-то??
В конце концов, особо негодующим можно было бы что-то и вернуть. Может быть. Частично. Вот — сберёг для вас. Скажите спасибо, да. Рискуя, можно сказать, жизнью! Если кто будет сильно «предъявлять».
Такие соображения он высказал как-то ночью жене Вале, и та с ним полностью согласилась: если люди всё побросали, что ж нам-то не поднять? Мы не гордые, мы наклонимся, подберём, что вы обронили. Вон, любовница этого… помнишь, импозантный такой мужчина; а она — со второго этажа, ну фифа такая, вертихвостка тощая, он ей квартиру снимал — упорхнула куда-то на своём Рено Меган, и уже два месяца не показывается — ты думаешь, она все свои шубки забрала с собой?? Ой, сомневаюсь, я, Максик, сомневаюсь я; надо посмотреть… ключи не оставили? Так это… Батареи же везде это, поразморозились; она могла того… затопить тех, что под ней. А мы же… Ты же… Тебя же старшим назначили — ты следить должен; это как бы… эээ… твоя обязанность. Следить. Или там — пришёл, скажем, патруль, и требует предъявить, не скрывается ли?.. Может не уехали, а срывается кто. Без прописки. А ты же старший.
— Во, Валь, правильно. Замок могли и патрули сломать, а?
— Ну. И я о чём.
Так у Валюхи образовалась прекрасная шубка из нутрии; и ещё полушубок «автоледи» из норки, очень красивый, но, сказать по-правде, смотревшийся на толстой Валентине как на корове седло… но красивый и дорогой.
Дальше — больше.
И всё бы было хорошо — приезжавшие «на проведать» и «на передать продуктов» зять с дочкой только нахваливали такого ловкого и делового папу, грузя в машину на обратный путь бытовую технику и шмотки. Ну и что, что сейчас это не работает из-за отсутствия электричества — придёт время, всё починят; а техника — вот она! Даже посудомоечная машина — да подружки Вальки помрут от зависти!
Уверенно себя чувствовать помогал и обрез одноствольного ружья, привезённый зятем. В случ-чего пугнуть хулиганов из окна — самое то!
Но вот с этим, с жильцом бывшей квартиры Виталия Леонидовича, получилось совсем нехорошо…
