Среди окруживших парочку террористов пацанов наступило некоторое замешательство. Оружие, конечно, никто не убрал; но и прострелить голову кому-нибудь из этой парочки тоже никто не решался: во-первых, их от страха и возбуждения так колбасило, дёргало из стороны в сторону, что было проблематично попасть точно даже вблизи, как они стояли; во-вторых, они, несмотря на грузные их туши, как-то умудрялись прятаться за красной курточкой Лёшки; в третьих, в кого не выстрели, второй… В любом случае, для кого-то и кроме парочки взбесившихся Вовкиных соседей это могло плохо кончиться.
А что они совсем взбесились, это было видно по их лицам. Теперь это были не лица мужчины и женщины, добропорядочных обывателей Оршанска, папы-мамы и дедушки-бабушки, приветливо здоровавшиеся раньше при встрече, — сейчас это были красные морды двух взбесившихся павианов, готовых убивать: круглые блестящие, постоянно двигающиеся, немогущие ни на чём определённом остановиться глаза, трясущиеся губы с пеной в уголках, дрожащие нож и обрез.
Они убьют, они обязательно кого-нибудь убьют, эти двое идиотов, бывшие ещё позавчера вполне, казалось бы, вменяемыми людьми! — понял Владимир, как и вся пацанва выскочивший на улицу вслед за террорюгами, тащащими Алёшку. Как она ещё им попалась!.. Дикая ситуация. Совершенно, совершенно дикая ситуация… Выстрелит или резанёт. Или и то, и другое. Судя по лицам, они ж ничего не соображают. Что это с ними? — наркотиками, что ли, обдолбались, или пьяные?!.
— Максим Григорьевич… Максим… Пожалуйста, послушайте меня!.. — попытался хоть как-то сгладить ситуацию Владимир. Хоть как-то понизить градус. Хоть чуть-чуть. Чтобы сволочь-сосед не грозил дрожащим обрезом, а сумасшедшая толстуха убрала бы нож от беззащитно белеющего горла в красном вороте. Но эта сука напротив… опять порез, и рука с ножом дрожит; и визгливое:
— Всеее!!! Па-ла-жили оружие!! Всее-е-е!!
Как же её зовут, истеричку?.. Здрасьте да здрасьте, как зовут и не удосужился узнать. И не истеричка она была вроде, вполне, казалось бы, нормальная тётка; да что с ними?? Ну, печка, ну, погавкался с ними вчера, ну… да уехали б сейчас — и живите тут, подавитесь… этой печкой. Что с ними??
А мужа и жену колбасило от ужаса, перетоплявшегося тут же в звериную жестокость:
— Все-е!! Бросили аружие!! А то! Сейчас её зарежем! И вас — всех! Всех! Всех!!
И опять — пляшущий ствол обреза, готовый плюнуть в лица свинцом. Или рублеными гвоздями — чёрт знает, чем этот дебил заряжал свои патроны.
И спокойное, какое-то отрешённое лицо Лёшки, почему-то отыскивающее глазами именно его, Владимира.
— Да мы вас! — Да вы покойники, покойники уже! Да вы охерели, уроды!! — Быстро щас отпустила её, ты, дура толстая!! — галдели толпящиеся вокруг пацаны, но стрелять никто не решался.
Все поглядывали на Женьку.
А Женька, ставший совсем бледным, вдруг опустил Беретту.
— Чо вам?.. Надо-то чо вам? Отпустите её — мы вас не трогаем же…
— Ага. Ага-ага! — бешеный каркающий голос соседа, — Все! Все, грю, аружие опустили!! Не! Положили на землю!! Все!! Положили!!!
Направленные на них стволы дрогнули. Пацаны переглянулись — друг на друга и на Женьку. Ещё пара стволов опустилось к земле.
А Макс понял! Он наконец понял — да, так и надо!! Как в кино! Они сейчас за эту девку-соплячку все оружие сдадут! Покладут на землю — в кино так всегда делают! — а он заберёт. Или Валя. Вот так вот! И пусть только дёрнутся! В глубине души, сжатой ужасом и готовой прорваться звериной жестокостью, рождалось такое же животное, дикое торжество: а, что, сволочи малолетние, бандиты, не ожидали!! Думали, будете нас жечь-убивать безнаказанно?? А вот вам!!! Все сейчас, как миленькие!!..
— Сла-ажили, грю, аружие на землю-ю!! — опять с привизгом закричал он, — Сий-час же!! Не покладёте — Валя, режь её!! А я — стреляю!!
Он теперь был уверен, что всё будет по его, что всё получится — покладут, покладут!! Всё получится — как в кино! — сопляки покладут свои пушки; ага, вон, уже переглядываются, — мы, главное, их соберём, — а потом поговорим! Ой, потом и по-го-во-рим!! Узнаете вы ещё Макса! Недаром на работе сослуживцы звали его, похохатывая в курилке, Безумный Макс — в честь героя одноимённого боевика!
Бледный Женька, видя пляшущее лезвие ножа у шеи подруги и бешеные глаза толстой тётки, сделал движение как бы и правда положить пистолет на затоптанный снег. К тому же как-то быстро стало темнеть.
