— Макс, Максим Григорьевич! Валентина!.. Что ж вы делаете?.. — опять вмешался в «диалог» Владимир. То, что собирался делать Женька с командой — опустить, а то и правда, по киношному положить на землю стволы — этого никак нельзя было делать! Это называлось — пойти на поводу, сдать позиции, сдать преимущество… да чёрт его знает и помнит, как это называется, проходили же в универе основы переговоров с террористами, взявшими заложников; забыл, правда, уже всё — но здравый смысл-то остался: нельзя идти на поводу у террорюг, нельзя ослаблять свою позицию просто по их требованию, никогда и негде это до добра не доводило, Буддёновск и Первомайское тому примеры! Только переговоры с позиции силы; а если размен — то «не по требованию», а равноценный или в свою пользу! А Женька…
— Пацаны… — хрипло сказал предводитель Уличных псов, — Кладём оружие.
И первый положил на снег свою Беретту.
— Ты чо — еб. нулся?? — выкрикнул Шалый, — Ты чо делаешь??
— Кладём… Пацаны, кладём оружие… Э, вы — не троньте Алёнку!.. Видите, положил я пистолет! Не трогайте её!.. — каким-то не своим, просящим голосом произнёс Женька.
— Женя, нельзя так!..
— Не лезь, Американец!.. Отпустите её. А?..
Теперь все стволы были опущены; и кто-то, Лёнька, кажется, тоже положил свой обрез двустволки рядом с Женькиной Береттой.
Минута была решающей. Макс внутренне торжествовал: вот, вот! Вот она — правильная линия поведения!
— Эта… Пистолет свой мне сюдой подтолкни ногой!.. Живо, я сказал! И обрез — тоже! И остальные — пусть покладут оружие! Ну!! Кому сказал!
— Да я те щас в башку покладу, урод, нах!! — это Шалый.
— Валя! Ва-аля! — снова заверещал, сжимаясь, прячась за красную курточку сосед, — Если не покладут — режь её, а я — стреляю!! Пацан! Скажи им, чтоб поклали! А не то!..
— Не лезь, Вампир! Я же положил ствол — отпустите её! Я слово даю — не тронет вас никто! Хотите — уходите…
Владимир стоял за спиной Женьки и не знал что делать — события развивались слишком быстро, от жара он плохо соображал. Видел только в наступающих сумерках глаза девушки, смотрящие на него. А что можно сделать?? Его беспомощное:
— Максим Григорьевич!.. Отпустите её. Мы вам ничего не сделаем.
— «Не сделают» они!.. Знаю я вас — бандиты! Привёл сюда свою банду!.. Сжечь нас хотели, да?? Думали, сидеть и ждать мы вас будем?? — орал сосед, — Вот вам, вот!! Быстра все положили оружие!! И — ты, пацан, толкай сюда пистолет, я кому сказал!! И — расступилися, говорю!!
Женька мрачно толкнул Беретту ногой в сторону Макса-террориста; а пацаны чуть раздались в стороны. Теперь пистолет лежал в шаге от ног Лёшки.
— Женька, что ты делаешь, что ты делаешь, нельзя так!.. — только и прошептал Владимир.
— Ага. Ага-ага! — засуетился сосед, — Щас. Э, ещё разошлися!.. И — я сказал! — стволы все положили!! Положили, я сказал!
Ещё кто-то из мальчишек положил пистолет на снег; но стволы Фибры и Шалого по-прежнему были у них в руках.
— Ща… Щас я наклонюсь, возьму… — нервно болтал Макс, — И пусть только кто дёрнется! Валя её сразу, суку эту вашу!..
— Чё сказал?? За «суку» — ответишь! — это из группы пацанов, Женька смолчал.
— Счас, сча-ас!.. — Макс суетился, не зная как ловчей взять лежащий у его ног пистолет и не подставиться. Было неудобно — одна рука у него была занята обрезом, второй он держал Лёшку за ворот… Было страшно — могут и застрелить ведь! Наконец решился:
— Эта!.. Валь — держи её! Если чо, если кто двинецца — режь без разговоров!..
А сам отпустил ворот красной курточки, присел, и было потянулся к Беретте, другой рукой грозя обрезом.
— Ты, ишак тупой, ты не махал бы так стволом! Нажмёшь случайно — с тобой тогда никто уже разговаривать не станет!.. — это Меньшиков; он хотя и опустил пистолет, но не положил, по-прежнему держал в опущенной руке. Ствол обреза плясал теперь на уровне его живота, в четырёх-пяти метрах.
— Заткнись! — отрезал Макс, тянясь к пистолету.
— Только двиньтесь кто!! Зар-р-режу!! — проверещала и толстуха.
— Можно мне поучаствовать в дискуссии? — раздался вдруг рядом совершенно неуместный, казалось бы, в этой ситуации вопрос. Причём заданный совершенно нейтральным, спокойным тоном, так контрастирующим с шипяще-свистящими взаимными угрозами.
Макс дрогнул, и, не дотянувшись до Беретты, вновь выпрямился и спрятался, насколько мог, за девушку:
— Кто это тут??
Пацаны тоже заозирались, расступаясь.
Раздвигая их плечом, слегка прихрамывая, опираясь на тонкую, щегольскую тросточку, появился высокий человек в чёрном суконном пальто до колен, чёрных брюках, с повязанным «по-художественному» на шее чёрным же длинным шарфом. Голову его венчала мягкая меховая шапка с торчащим козырьком.
— Дядя Диего!.. — узнал его кто-то из мальчишек, бывавших в «Славе Регионов» и не раз помогавших ему там по хозяйству, — Диего! — Вы тут зачем? — Дядь Диего, не надо, мы тут сами…
Узнал его теперь и Владимир, — точно, Диего. Зачем он здесь? И неслышно как подошёл… Оно понятно — мы тут толпимся и галдим уже несколько минут, за это время можно хоть весь дом оцепить… эх, ситуация!
