От всех веяло таким негативом… Даже от добрейшей бабки Насти, всё вытиравшей себе глаза углом платочка. Даже от Катьки. Нет. Не согласятся. В Новый Год — стрелять и резать глотки… Нет.
Он вздохнул. Нет, не вариант. Молчат, но это безнадёжно всё…
Вовки нет, Вовка в Оршанске… Впрочем, и был бы Вовка — чтобы они сделали втроём? Это ведь не дембелей, как тогда, в Никоновке, спящими резать. Хотя… Вот ещё Адельку можно взять — она за своего Илью, Хроновым убитого, готова Витьку, и его парней просто ногтями на части рвать! Аделька, да. А ещё? Девчонки? Лика, Верочка, Наташа, Настя? Глотки резать и коктейли Молотова в окна метать… Мужчины с общины не пойдут, если сход наш, а вернее, Отец Андрей, и эти два старика не решат. Да и не спецназ они ни разу, это Вадим загнул; а распланировал он операцию именно для спецназа… Нет, в окопе сидеть и стрелять в наступающих — могут; но чтоб так… Хотя, если чётко распланировать…
— Ты что говоришь такое, Вадим Рашидович — больных и раненых резать?.. — это Степан Фёдорович.
— Не будет на такое моего дозволения, не будет! — пристукнул кулаком по столу Отец Андрей.
— Господи, господи… ужас какой вы говорите-то, Вадим, как же так можно-то?? Да даже думать такое — грех великий ведь!.. — это баба Настя.
Помолчали.
— Так и знал! — это Вадим, зло.
— Ну а вы-то что предлагаете??
Вовчик вздохнул. В конце концов он тут сегодня, можно сказать, председательствующий:
— Камрады, спокойно. Давайте по-порядку. Отец Андрей, можно сказать, высказался — он против. Ещё… кто? Степан Фёдорович? Конкретно.
— Что за поганое нерусское слово у тебя, Володя, — «камрады»? Товарищи, братья и сёстры! Да, против я, против. Нельзя так!
— А как можно??! — взъярился Вадим. Шрамы на его лице налились багровой кровью, — Шеи как баранам под ножи подставлять?? Вы хоть понимаете, что нам, вам, просто везёт; тупо и страшно везёт! — что тогда, с гастарбайтерской бандой, — Владимир успел, да до него — мои Алла с Гузелью, да сам я!.. Да Громосеев удерживал… пока жив был. Да этот фокус с «поясом шахида» и внезапностью. Вы понимаете, что не может так постоянно везти, это вы понимаете??
— Господь защитит!..
— Тва-а-аю дивизию!! — не в силах ещё хоть что-то сказать, Вадим прихлопнул ладонью по столу и замолчал.
— Баба Настя?
— Против я, милок, против. Нельзя так. Не по християнски это!
Ну да, подумал Вовчик, трудно ожидать, что добрейшая старушка проголосует за смертоубийство…
— Катя?
— Против я… — глухо, опустив голову.
— Геннадий Максимович?
Старик поднял голову:
— Так-то, если по военному судить, Вадим Рашидович дело говорит. Перехватить инициативу, нанести первыми удар…
Вадим, приободрившись, выпрямился, впившись глазами в говорившего; но тот всё испортил:
— …но я против. Сил таких у нас нету, обученных, я имею ввиду…
— Да там немного и надо!! Если считать…
— Против я. Не справимся, нашумим только, людей зря положим. Опять же — сами виноваты будем, как бы — агрессоры, сами начали. Нет. Против я. Не потянем.
— Тьфу ты! Начал за здравие, закончил за упокой. Исусики, бл… ты-то сам, Хорь, что скажешь??
Вовчик вздохнул:
— А какое это имеет теперь уже значение?..
— Тьфу! И ты — обабился!
— Леониды Ивановны нет… но она бы тоже была бы против, несомненно.
Вадим стал выбираться из-за стола, злобно ворча:
— Пойду я. Коня покормлю. Нечего мне тут больше делать, — утренник свой и без меня распланируете. Божественный чтоб; и чтоб «всё кончилось хорошо». Из всего вашего кагала один только мужчина — вот, Андрюшка бабы Настин! Жаль, что мал ещё! Не дал мне аллах сыновей, не дал…
Вадим вышел.
Наступило неприятное молчание. Его нарушил Отец Андрей:
— Совсем не обязательно чтоб Гришкина вновь сюда приехали. Район большой, сёл много, что им у нас искать…
Слабое, слабое утешение… — подумал Вовчик, — Приедут ведь… Счёты у них к нам.
— …и Бог поможет — справимся!
Ещё более слабое утешение.
Ну ладно, что. Нужно продолжать совещание, раз собрались.
Тягостное молчание.
Катька как бы про себя проговорила:
— Девчонки вот хотели «бал при свечах сделать»… Ну, не «бал», а так… потанцевать. После ёлки. Всем было бы… интересно.
У Вовчика чуть не вырвалось: «- Ага, и хроновских пацанов в качестве кавалеров пригласить. Был уже в Озерье один «дискач» — Гришка, вон, до сих пор забыть не может!..»
Но сдержался. Она же, они же, девки, не виноваты, что так всё обернулось. Пашут тут… и им тоже праздника хочется. Девки же. Как ещё не взбесились от такой жизни и такого режима. Впрочем… немного их и осталось. Тринадцать человек танцорок ведь поначалу в Озерье отправлялось. Немногие из них сейчас тут, а ведь всего-то лето-осень прошли.
Ответил Степан Фёдорович:
— Со свечами-то проблем нет… Давайте о делах всё же. Вот две семьи ещё образовалось, то есть пришли. У Юрьевых пока ютятся; надо с ними как-то решать… И не только с этими. Люди-то… приходят; и ещё приходить будут. Хоть мы тут и на отшибе.
