Есть еще хобгоблины — но считать их отдельным народом в составе нашего государства сильно преждевременно, так как кроме отряда «Страшил» Хойта больше никого не было.
Было видно, как уже за несколько считанных лет многое поменялось. Происходила активная смена поколений (более быстрая у нелюдей, в силу физиологических причин).
И этот процесс я хотел сделать максимально управляемым со своей стороны. Если оставить их одних, они просто передерутся за право продолжить род, а потом заполонят мои земли, превратив всё в хаос. Это мне не нужно. Поэтому я сам решаю, кто будет жить и размножаться, а кто навсегда исчезнет с лица земли, не оставив себя в потомстве.
Я активно раздавал право на продолжение рода самым лояльным. Тем, кто доказал свою преданность. Желательно сильным, смышлёным. Но тут все просто: раз уж они лояльны мне, значит, точно не дураки. Слабым, трусливым, глупым, диким и неуправляемым права не доставалось. Они вымирали сами — от старости, бесконечных стычек, войн, болезней или зубов хищников.
Важную роль в смене поколений играли мои воспитанники. После смерти Тигра их осталось восемь, и каждый из них знал, как держать хвостатую мелочь в узде, которая равнялась на них.
Молодняк вообще быстро впитывал новый порядок. Там, где раньше всё решали только грубая сила и коварство, теперь работали дисциплина и верность. Крысы понимали: хочешь не просто жить, но и хорошее место — докажи свою ценность. Война, труд, служба — вариантов проявить себя было предостаточно.
Старые крысы всё ещё оставались проблемой. Но их становилось меньше с каждым годом. Они уже не держали контроль, не могли собирать вокруг себя молодняк, часто не могли спорить. Конечно, во всем были исключения, взять те же банды «мусорщиков» и мутантов. Однако мир менялся в результате наших действий, и крысы менялись вместе с ним. Постепенно, иногда через боль, но всё же становились другим народом.
Люди делились на два лагеря. Не то чтобы они враждовали между собой, но разница между ними была слишком заметной, чтобы игнорировать.
Для людей война была не просто кровавым и рисковым делом, но и способом заработать на кусок хлеба. Вассалы почти все были одеты в лохмотья, а их хорошей обуви не было видно. Но несмотря на бедность, они шли на войну с надеждой чем-нибудь разжиться. Им просто нечего было терять. Поля бедны, скот худ, семьи голодают. Каждая битва была для них не только долгом передо мной, но и возможностью разжиться чем-то полезным. Трупы убитых, пленные, разграбленные вражеские лагеря часто скрывали в себе ценные инструменты, оружие, и провизию, которых сильно не хватало в мирное время. Война была для них не забавой, а суровой необходимостью, без которой они с радостью прожили. Они сражались ради куска хлеба, а не из-за желания резать врагов.
Совсем иная картина наблюдалась среди регуляров — «Белых Быков». Они одеты лучше: где кольчуга, где нагрудник — (не бог весть что, но явно получше тряпья вассалов), они шли в бой, не проявляя того страха, который был у других. Война — их профессия. Их целью было не просто победить врага, но и отличиться на поле боя, за что получали дополнительные деньги. Каждый пленник был для них живым золотом, которое можно было продать на рынке. Деньги, которые они получали за рабов, быстро исчезали. Выпивка, женщины легкого поведения, азартные игры — все это было неотъемлемой частью их жизни. Им платили исправно. Доплачивали за подвиги, за опасные вылазки, за молчание. Последнее, кстати, оплачивалось особенно щедро. Но все знали: за болтливость или излишнее любопытство отправишься либо в петлю, либо в лабораторию. А те, кто не отправился, держали рот на замке. Хороший пример для подражания. Большинство из них не думали о будущем, они жили одним днем.
И хотя вассалы и регулярные войска были частью одной армии, их цели и ценности были совершенно разными. Вассалы сражались за выживание, за лучшую жизнь для своих семей. Регуляры же сражались за богатство и удовольствия. И это различие делало их не просто солдатами, но представителями двух разных мировоззрений, существующих бок о бок.
С людьми вообще сложнее. Людей нужно обеспечивать: провиантом, питьём, одеждой, топливом. Они не могут жить столько времени на подножном корму, как нелюди. А если провианта и питья нет? Тогда деньгами. А если денег нет? Ну, тут уж начинаются проблемы. И даже если деньги есть — что толку, если их негде тратить?
Хорошо, что деньги на них всё-таки были, так как Шлиц провел налоговую реформу. И теперь налоги Протектората формировались просто.
Основу нашего налогообложения составляют два вида платежей: ратгельд и талья. Талья — это единый налог, который каждый житель платит государству. Он составляет десятую часть от всего дохода, но может быть увеличен в случае крайней необходимости, например, при угрозе нашествия или стихийном бедствии. Ратгельд же — это военный налог, который взимается исключительно в военное время. Если ты в войске — тебя обеспечивают едой и оружием, ты не платишь налог, но сдаешь практически всю добычу Протекторату.
