Контрабанда и наркотики — вот что меня волновало. Откуда шла эта дрянь? Кто тайно продавал в переулках пыль искажающего камня, гоблинские грибы, красную слизь? Это надо было вычистить, и чем раньше, тем лучше. Планы шли на смену друг другу, как шаги под моими лапами.
Лёгким бегом, с мешками припасов за спиной, я двигался на север. Телохранители бежали за мной, пыхтя и подстраиваясь под ритм.
Ехать в повозке? Нет, это было слишком медленно. Да и животные, как водится, от меня шарахались. Стоило подойти ближе, как лошади храпели и били копытами, а мулы ревели. Ишаки нормально реагировали, но то был не самый покладистый и скоростной зверь.
Эх, найти бы такое животное, которое не шарахалось бы от меня. Большое, сильное, с крепкой спиной, стальными нервами. Может, какую-то тварь приручить?
— Хершер! — крикнул кто-то сзади, догоняя. — Давай сбавим ход!
— Не отставай! — рыкнул я в ответ, прибавляя темп. Не самый выносливый, надо убрать такого из охраны. Всего ничего же бежим! Может он тоже из этих, наркоманов? Сдам его Сокучу, пусть выясняет.
Вдох. Выдох.
Впереди — Штайнхох, задачи и разговоры.
Пара дней и вот он — мой город! Дрожь удовольствия прошла по шкуре, когда увидел все строящиеся укрепления, монументальное наследие прошлого в совокупности с крысино/человеческой архитектурой, от сплава которой у какого-нибудь классического профессора случился припадок.
Воздух здесь был другим — тяжёлым, каменным, пропитанным гарью кузниц и сыростью глубоких подземелий. Хорошо! Вкусно! Пустоши пахнут по-своему вкусно, а бывший город гномов — по своему! Я вошёл в город бегом, но не замедлил шаг, лишь перекинул мешки с припасами поудобнее, да бросил долгий взгляд в сторону поля для сквигобола, где дрались несколько групп.
Что-то приветственно буркнул или чертыхнулся Дед — Дух Гор, «доставшийся в наследство» от гномов.
— И тебе привет, старый хрыч!
Телохранители из штурмкрыс и прихвостни уже умирали с голоду и находились уже на пороге Черного Голода. В глазах — пустота, хвосты беспокойно метались. Отправил их жрать, сам поспешил дальше.
На одном углу заметил нарисованную паутину.
Скинул плащ, и узнавший меня народ расходился в стороны.
По пути сделал быстрые остановки:
У строительства укреплений. Каменщики и землекопы трудились, рыча и матерясь. Город медленно оживал, как живое существо, впиваясь в гору всё глубже.
У тренировочных залов. Молодняк дрался с азартом, но коряво, старшие крысы били их, когда те мазали. Так и надо. Учёба кровью даётся.
У части складов. Кладовщики поджали уши, но докладывали чётко, показывая книги. Всё учтено.
На площади варился котёл с чем-то подозрительно зеленым и ещё шевелящимся. Хвостатые повара азартно спорили, класть ли туда ещё чеснока или и так сойдёт.
По пути встретил Вискруна Хриплого, который позвал на казнь. Пообещал прийти посмотреть.
Потом — к Явуру. Старый пёс всё ещё жил. Он так-то всё время проводил со своим племенем, но теперь, перед решающим этапом в изготовлении протезов его привезли в крепость на «примерку». И теперь он был в глубине крепости, выбрав необитаемый зал с высоким потолком и каменными лицами гномов, уставившимися на всех с вечно осуждающим выражением. Псоглавцы, сгрудились вокруг ложа старого вождя. Вид у них был кислый. Пахло испражнениями, кровью, едой, ароматными травами, мокрой шерстью.
— Жив ещё? — я подошел ближе.
Старый сарвуух выглядел хреново. Половины лица не было, одна рука кончалась культёй, вторая лежала в какой-то железной конструкции, которая могла быть и лечебной скобой, и неудачным протезом. Нижние конечности тоже отсутствовали.
— Жив. — буркнул кто-то из его племени.
— А что это вы тут делаете?
Рядом с вождём стоял высокий худой сарвуух в рваном плаще. В руках у него было ещё бьющееся гоблинье сердце, а тело самого зеленокожего со вспоротой грудной клеткой ещё дергалось на полу. Он аккуратно приподнял челюсть Явура и вложил туда кусок мяса. Тот прожевал, не открывая глаз.
— Хороший у вас уход за ранеными…
— Лучше, чем ничего. — старый сарвуух пожал плечами. — Сердца бодрят кровь, жизненная энергия подпитывает ослабевший дух.
— Особенно молодые сердца. — добавил кто-то из угла.
— С протезами что? Примеряли? — Хершер кивнул на железную конструкцию.
— Делают. Одну лапу уже примеряли, но он ею чуть Гортакса не удавил, когда тот пришел говорить, чтобы мы больше не ели их.
— Надо было оставить ему тот протез, раз так.
Сарвуухи переглянулись.
— Мы думали. Но он ещё сам не решил, — пояснил старый сарввуух, подававший сердце Явуру.
Старый вождь вдруг зашевелился. Поднял голову. Открыл глаз — единственный, что у него остался.
— Громко вы… — прохрипел он.
— Рад тебя слышать.
Явур чуть повернул голову. С трудом.
— Что привело тебя к калеке?
— Просто посмотреть, как ты тут валяешься.
Вождь сарвуухов шумно вздохнул и прикрыл глаз.
— Ну и как?
— Хреново.
— Вот и мне так кажется. — пробормотал Явур и снова замер.
— Я иду к нашему профессору. Ты ведь в курсе, что у гномов заказали для тебя новые конечности? Так что скоро мы с тобой ещё встанем плечом к плечу.
Явур промолчал.
