Крысы и правящее море полностью

Третий день вдоль Песчаной Стены прошел в каком-то групповом бреду. На севере — в сорока или пятидесяти милях к северу — были грозовые тучи, но они не давали даже тени, не говоря уже о влаге. По правому борту плыли киты, вздымавшие в воздух пену, похожую на туман над водопадом в какой-нибудь лесной лощине.

В вечерней очереди за водой у камбуза матрос из Пирс Плапп подавился своей порцией — его горло пересохло и он не мог глотать. Он закашлялся, и его драгоценная четверть стакана брызнула на стену. Парни из Бернскоув засмеялись и заулюлюкали, а моряк, потерявший воду, сошел с ума. Он сильно ударил ближайшего Бернскоува в челюсть, и секундой позже получил то же самое в ответ. Появились ножи, турахи закричали и бросились на нарушителей спокойствия, а основная масса мужчин в очереди воспользовалась возможностью и бросилась на бочку с водой. Мистер Теггац, размахивавший половником, как дубинкой, был сбит с ног; секундой позже то же самое произошло и с бочонком. Мало кто даже обмочил губы, но четверо матросов остались лежать, истекая кровью, под ногами. Один, несчастный Плапп, умер прежде, чем товарищи смогли отнести его в лазарет.

В ту ночь Пазел отправился навестить своих друзей в передней рубке, неся свечу в маленьком стаканчике. Окно было серым от пепла и соленой накипи. Он постучал, и сквозь дымный воздух показались угрюмые лица. Они были пленниками в течение сорока дней и давно потеряли надежду на то, что посетитель, возможно, принесет им свободу. Даже Нипс и Марила выглядели побежденными, подумал Пазел, когда они на цыпочках пробирались через распростертые тела к окну.

Они ожидают смерти, внезапно подумал Пазел, и вместе с этой мыслью пришел острый укол вины. Он был здесь, на свободе и в относительной безопасности; Нипс, Марила и Чедфеллоу были заперты там с сумасшедшими, и между ними и смертью не было ничего, кроме небольшого огня. Было трудно не ненавидеть Таликтрума. Однако заявление молодого лорда все еще звучало в его ушах: если бы это была ваша семья, вы бы поступили точно так же.

Пазел изо всех сил старался не показывать своей тревоги. Глаза его друзей были красными и покрытыми коркой. Кожу Нипса отбелило, как прибрежную корягу солнце. Густые черные волосы Марилы потеряли свой блеск.

— Входа в залив пока нет, — сумел сказать Пазел. — Но теперь он не может быть далеко. Фиффенгурт говорит, что мы продержимся до рассвета, как и вчера.

— Только медленнее, — сказала Марила.

Пазел кивнул; они не могли мчаться на полной скорости в темноте.

— Когда… когда в последний раз...

— Мы пили? — спросил Нипс, завершая вопрос. — Зависит от того, о ком ты говоришь. Старина Плапп и Бернскоув, они просто напились досыта. Блане́-вода, подарок от икшелей. Они выпили по кварте каждый, так же поступили Сару, Берд и еще несколько человек. Они проспят дней десять и проснутся более сухими, чем начинали. Конечно, к тому времени...

— Не говори этого, — перебила Марила.

Она права, подумал Пазел: ситуация была слишком ясной. Через десять дней они либо найдут воду, либо умрут от ее недостатка.

— Вам тоже стоит выпить блане́-воду, — сказал Пазел. — Уснете и проснетесь с хорошим, безопасным кувшином под боком.

Нипс бросил быстрый взгляд через плечо, затем покачал головой:

— Не раньше, чем это сделают они, приятель.

Пазел оглянулся: Сандор Отт прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его острые, как наконечник сверла, глаза были прикованы к Пазелу.

— Он слушает, — сказала Марила. — Один из них всегда слушает — Отт, Дасту или Роуз.

— Он не говорит на соллочи, так? — спросил Пазел, переходя на родной язык Нипса.

Нипс пожал плечами:

— С Оттом никогда нельзя быть уверенным.

Я мог бы быть уверенным, подумал Пазел, если бы позволил эгуару показать мне остаток своей жизни. Возможно, я бы узнал о Дасту — и об отце Таши, если вообще есть что знать. Помогло бы это мне, в конечном счете?

Он еще раз посмотрел в глаза ассасину. Узнал бы я все, что знает он? Смог бы я жить дальше, если бы это сделал? Он снова подумал о самой странной фразе эгуара из всех: мир, созданный моими братьями. Его все еще беспокоило, что Болуту понятия не имел, что это существо имело в виду.

Он встряхнулся; так друзьям не поможешь.

— Дела у нас обстоят не так уж плохо, — сказал он. — Болуту считает, что Красный Шторм, возможно, уничтожил все ужасные заклинания, которые готовил Арунис. Ему кажется, что Шторм действует как « очищающий от магии порошок». Я боялся, что он мог разрушить магическую стену вокруг каюты, но нет — она так же сильна, как и всегда. И мы нашли всех семерых наших союзников, у всех семерых есть волчий шрам, хотя мне чертовски странно, что один из них — Роуз.