Крысы и правящее море полностью

Они побежали обратно тем же путем, по которому пришел Пазел. Человек, которого ударил Герцил, лежал неподвижно, его шея была вывернута под неестественным углом. Пазел на мгновение закрыл глаза, но он никогда не забудет потрясенный взгляд этого человека, разинутый окровавленный рот, широко раскрытые глаза. Как и лица многих умерших, долгие годы он будет видеть его во снах.

Когда они добрались до порта, им пришлось пробиваться сквозь толпу. Даже за то короткое время, что его не было, она распухла, и ее беспокойство усилилось. Некоторые буквально плакали от страха. Будет война, еще одна бесконечная война; как они вообще позволили себе надеяться, что это может закончиться? Другие вымещали свою боль на Пазеле:

— Поймали маленького дезертира! Хорошая работа! Как я говорю, всегда бей того, кто сбежал с корабля!

Герцил привел его к рыбацкому пирсу, у подножия которого люди короля Оширама сдерживали толпу. Их пропустили, и Пазел увидел Фиффенгурта и Нипса, стоящих рядом с телом Таши в конце пирса. Оба смотрели в сторону «Чатранда», который возвышался, как морская крепость, в трех милях от берега.

Их лица просияли при виде Пазела.

— С возвращением, дурак, — сказал Нипс.

Пазел не стал спорить по этому поводу.

— Что мы теперь будем делать? — спросил он.

— Во-первых, вернем Ташу на «Чатранд», — сказал Герцил. — Когда это будет сделано, мы будем искать другой способ раскрыть миру заговор Арквала. Способ, который не требует, чтобы смолбои играли в кошки-мышки с ассасинами.

— Это будет приятная перемена, — сказал Нипс, наблюдая за заливом. — Танцующие дьяволы! Почему эти гребцы такие медлительные?

— Потому что вы на них зырите, — сказал Фиффенгурт.

Пазел расхаживал по причалу, стараясь не смотреть на сверток у ног Герцила. После бесконечного ожидания шлюпка подошла к причалу. Люди на веслах увидели Ташу и сразу же начали кричать:

— Кто это сделал, мистер Фиффенгурт? Кто посмел тронуть ее хоть пальцем? Мы можем убить его, сэр?

Опускать Ташу в лодку было унизительно. Любовь-узел Бабкри соскользнул, и ее золотые волосы рассыпались по скользкому полу. У них всё не выходило положить ее в полный рост, пока, наконец, не перекинули ее ноги через банку, между гребцами. Нипс попытался почистить ее волосы о свои бриджи.

Матросы плакали. Как и большинство членов экипажа, поначалу они не слишком обращали внимание на Договор-Невесту. Пассажиры благородного происхождения приходили и уходили, часто приветствуя моряков, если вообще приветствовали, с едва скрываемой усмешкой. Матросы платили тем же, и рассказы о невежестве пассажиров первого класса, их морской болезни, страхе перед крысами, блохами и клопами — и вообще бесполезности — продавались на нижних палубах, как леденцы.

Но они недолго глумились над Ташей Исик. Вместо изысканной еды или отбеленных нижних юбок она мечтала о возможности взобраться на мачты или исследовать черную пещеру трюма. Она также виртуозно ругалась: целая жизнь подслушивания разговоров капитанов, коммодоров и других гостей за столом ее отца превратила ее в ходячий сборник военно-морских ругательств. Когда матросы «Чатранда» впервые высадились на берег, они хвастались ее красотой, а когда распространился слух, что она расправилась в драке с парой бандитов-смолбоев, они добавили свирепость к списку ее достоинств. Она была «хорошим пацаном», решили они, и не было более высокой похвалы.

— Что это, квартирмейстер? — внезапно спросил голос с палубы «Чатранда».

Это был капитан Роуз. Рыжебородый мужчина изучал их с большим подозрением, его огромные руки вцепились в поручни. Рядом с ним стояла леди Оггоск, ведьма-провидица, старые глаза блестели из-под выцветшей шали.

Герцил крикнул прежде, чем Фиффенгурт успел ответить:

— Это, Роуз, конец вашего заговора — и, что вас будет волновать гораздо меньше, конец более благородный, чем могут понять некоторые умы.

— Я достаточно насмотрелся на трупы. Похороните этот в Симдже, кем бы он ни был.

Герцил протянул руку и раскрыл лицо Таши, теперь мертвенно-серое.

— Вам следовало бы сделать все возможное, чтобы не препятствовать возвращению Таши в Этерхорд. Его Превосходительство захочет засвидетельствовать свое почтение.

— Что, что? — воскликнула Оггоск. — Девушка мертва?

— Кажется, я только что это сказал, герцогиня.

Роуз не стал препятствовать. На самом деле он помог, очистив палубу ото всех, кроме крепких рук. Тем не менее, когда спасательная шлюпка приблизилась к возвышающемуся судну, Пазел услышал крики страдания и неверия. Донесся голос Оггоск: новость уже распространилась по кораблю.

Канаты талей были закреплены, и вахтенные, рывок за рывком, подтянули спасательную шлюпку к борту корабля.

— Смажьте гроб парафином, — сказал Роуз, когда они поднялись на верхнюю палубу. — Мы пошлем на берег за бальзамировщиком.

— Это сделает доктор Чедфеллоу, — сказал Герцил.

Роуз кивнул:

— Она была храброй. Я опечален ее смертью.

Пазел посмотрел на него с яростью. Лжец.