— Я похож на тебя, — всхлипнул он. В тот момент это было худшее оскорбление, которое пришло ему в голову. Его мать начала смеяться, что взбесило его еще больше. — Этерхорд — подходящий город, — крикнул он. — Игнус принадлежит ему, и я тоже мог бы, если бы ты просто оставила меня одного.
Она покинет его на следующий же день и, возможно, навсегда, но в тот момент его слова произвели странный эффект. Ее смех и ярость исчезли, и она посмотрела на него с каким-то печальным удивлением, как будто только сейчас поняла, о чем они говорили.
— Ты не принадлежишь тому месту, — сказала она. — Мы никогда не будем принадлежать к числу тех, кто принадлежит. Лучшее, что можно сделать, — это собрать какое-нибудь племя отверженных, когда ты станешь достаточно взрослым, чтобы их найти.
— Но Игнус...
— Игнус — фантазер. Он думает о каком-то другом мальчике, о какой-то жизни, которая могла бы быть, если бы мир был совсем другим. Мне все равно, веришь ли ты в то, что я говорю. Просто запомни это, любимый, и реши сам, кто сказал правду.
Пазел споткнулся, ударив Ташу голенями. Ее тело становилось все тяжелее. Фиффенгурт прихрамывал, оберегая колено.
— Этот треклятый охранник прямо перед нами, — сказал он тихим голосом, нервно поглядывая на Пазела. — Вы никогда не сможете... вы знаете.
— Конечно, сможет, — сказал Нипс. — Вы не видели нас в Крабовых Болотах, с волпеками позади нас. Мой приятель может мчаться, как гончая от хлыста.
Пазел мрачно улыбнулся. У него был шов в боку.
— Я сброшу их со следа, не волнуйтесь, — сказал он.
— Они могут даже не пытаться остановить тебя, — сказал Герцил. Но его голос звучал неохотно, как будто что-то совсем другое занимало его мысли.
Фиффенгурт не обратил на это внимания.
— Я буду скучать по вам, Паткендл, — хрипло сказал он, — хоть вы и чертов смутьян.
Пазел опустил глаза. Он тоже будет скучать по ним. Потому что где-то в центре города он собирался ускользнуть. Он должен был это сделать; даже Герцил согласился. На «
— Вы будете недолго скучать по нему, — горячо сказал Нипс. — Вот увидите, к ночи он будет на борту «
На это никто ничего не сказал. Никто не мог сказать, что станет с Пазелом, как только он начнет говорить правду. Было более вероятно, что закат найдет его на какой-нибудь кухне, съежившегося под раковиной, или на дне корзины для белья, или на колокольне храма, прячущегося от Тайного Кулака. И то только в том случае, если ему удастся завоевать чье-то доверие. Если он будет говорить не просто умно, но и здраво.
Они донесли Ташу до шторм-сосен, когда вновь появился юноша Фулбрич. Дворцовая стража отгоняла его остриями копий, пока Герцил не приказал им позволить ему приблизиться.
— Леди Таша мертва, — сказал он Фулбричу. — Пошли экипаж за ее отцом — он на дороге позади нас — и потом найди нас в доках. Мы с тобой должны снова поговорить, Фулбрич.
Юноша уставился на Ташу широко раскрытыми глазами.
— Я приведу экипаж, — наконец сказал он и помчался впереди них к городу.
Пазелу не терпелось расспросить Герцила о Фулбриче. Кто он и почему продолжает появляться? Но по лицу толяссца было ясно, что он не произнесет ни слова объяснения — по крайней мере здесь, в присутствии стражи.
Через несколько минут они добрались до городских ворот. Бедняки наполняли мешки лепестками испорелли — позже парфюмеры превратят их в духи. Тело Таши повергло их в ужасный шок. Старые монахи, слишком слабые для похода к святилищу, разразились криками «Айя Рин!» Дети кричали; старухи воздевали руки к небу и плакали.
Они бежали прямо через Симджаллу — мрачное возвращение процессии, — и с каждым кварталом вопли становились все громче. Пазел напрягся, ожидая возможности вырваться. Но так и не сумел. Капитан стражи в точности следовал инструкциям короля: его люди бежали впереди и позади четверки и никого не подпускали. Пазел умоляюще посмотрел на Нипса, который нахмурился и покачал головой.
Когда они приблизились к порту, улицы были заполнены мужчинами и женщинами, которые стонали в недоумении, забытые флаги Арквала и Мзитрина валялись у их ног. Пазел впадал в отчаяние. Как только его посадят в лодку, будет слишком поздно.
Они свернули за другой угол. В конце квартала Пазел увидел мачты, такелаж и деревянные корпусы кораблей, теснившихся у причала.
— Послушайте, — настойчиво прошептал он остальным, — я ухожу, пора.
— Пазел, нет! — прошипел Нипс. — За нами наблюдают все и каждый!
— Ну и что? Они беспокоятся о Таше.
