Когда мы уже собираемся улетать, Сергей смотрит на небо и говорит,
что лучше подождать. Я тоже смотрю - гроза собирается.
- Кочупа предупреждал, плохая погода будет, - припоминаю я. Пилоты
совещаются между собой, и Сергей говорит:
- Если к Заречным полетим, то там и останемся. Если прямо через
перевал, то успеем. Что делать будем?
- А может, у нас переночуем? - просит Жамах. - Клык, тебе же у нас
понравилось в тот раз...
Почему-то у наших сложилось мнение, что я лучше всех в полетах
разбираюсь. Я осматриваю небо, оглядываю людей. Врачи не против. Им
Чубары ближе Заречных. Сергей с Папой-Бэмби тоже готовы остаться.
Платону с Вадимом все равно. Заречные, конечно, домой хотят. Да и нашим
у Заречных спокойнее было бы. Но Ксапа говорила, что контакты между
народами надо укреплять. А еще вспоминаю, как Сергей на перегруженной
машине летел.
- Оставайтесь, - говорит Кочупа.
- Остаемся. Грозу переждем, а там видно будет, - решаю я. - Жамах,
проследи, чтоб всем хорошо постелили.
Жамах радуется, Бэмби радуется. Пилоты сразу успокаиваются. Только
заречные волноваться начинают. Но Платон говорит, что Медведю рацию
оставил, можно с ним поговорить. И на своей рации уже кнопочки нажимает,
Мудру протягивает. Чубары нас плотной толпой окружают, все хотят увидеть,
как мы будем говорить. Шутка ли, два дневных перехода!
- Медведь, - говорит Мудр, - мы хотели сегодня вернуться. Но гроза
собирается. Мы не хотим лететь в грозу. Завтра прилетим, не беспокойтесь
о нас.
- Очень сильная гроза идет, - слышим мы голос Медведя. - У нас
ветром два вама повалило. Не надо сегодня лететь, переждите в сухом месте,
если найдете такое.
- Кто хочет со своими поговорить? - интересуется Мудр и протягивает
рацию заречным.
Неужели и я с таким восторгом первый раз по рации говорил? Сколько
событий с тех пор произошло...
Жамах опять забирается ко мне под шкуры. Говорит, что пока Ксапы
нет, это ее прямая обязанность. Я такие слова только от Ксапы слышал.
Кажется, все хорошо. Снаружи дождь шумит, а нам тепло и сухо. Женщина
рядом со мной. А мне все равно плохо. Ксапы нет, никто не сердится, что
я засыпаю и ее истории не слушаю.
- Представь, что я Ксапа, - шепчет Жамах. Я представил. Хорошо
у нас получилось. Аж сердце стучит как на охоте. А потом еще хуже
становится. Слезы из глаз сами собой текут. Жамах меня утешает как я
Ксапу - губами и теплыми словами.
Только засыпать стали, степнячка в вам тихонько пробирается. Мокрая
и холодная как лягушка. Это я узнаю, потому что она одежку сбрасывает и
хочет ко мне под шкуры залезть. Жамах электрический фонарь зажигает и
такой ей РАЗНОС устраивает... Степнячка - в слезы. У них это так громко
выходит - с подвываниями. Что, мол, никому она не нужна, все ее гонят,
на улице дождь, ветер, а утром Жамах первая ее бить будет, А она ни в
чем не виновата, что у всех уже есть женщины.
- Не ругайся на нее, - прошу я. - Она замерзла.
- Не ругаться? Да они все теперь так и лезут под бок к чужим
мужчинам. Хотят, чтоб их забрали как Папу.
Мы так шумим, что просыпается Кочупа. Он молча подходит, молча
берет степнячку за волосы, молча отводит к себе на шкуры и молча, но
энергично согревает. Мужчины чубаров суровы и немногословны.
Между взвизгиваниями, повеселевшая степнячка жалуется ему на
жизнь. Но теперь уже без слез, а как бы даже хвастается. Да еще на языке
степняков. Не знаю, понял ли Кочупа хоть слово.
- Это - молоко?
- Сгущенное и с сахаром.
- Молоко не такое...
- А какое? Я уже не помню, когда мамкину титьку сосал.
Жамах ухмыляется весело, достает легкий прозрачный стаканчик,
оголяет левую титьку и сцеживает молоко в стакан. Потом так же из правой.
Как сказала бы Ксапа, немая сцена. Я первый из охотников догадываюсь рот
закрыть. Сергей раздает охотникам стаканчики, и Жамах разливает по ним
молоко. Каждому достается по капельке, больше по стенкам размазалось.
Но охотники долго пробуют на вкус, сравнивают со сгущенкой и делятся
впечатлениями.
- Где же вы столько молока берете?
- Мы коров доим, - Сергей роется в ящике, находит банку мясной
тушонки и показывает на картинке корову. - У коров молока много. Жамах
стаканчик не смогла наполнить, а корова за один раз вон тот котел
наполнит.
Охотники скептически косятся на котел у костра.
- Ты гонишь. За один раз не наполнит, - подает голос Вадим. - Только
за два.
- А что такое сахар?
- Сахар - вот! - Сергей открывает синюю картонную коробку, кидает
один белый кубик в рот, а коробку протягивает чубарам. Жамах первая берет
кубик и, по примеру Сергея, сует в рот.
- Я такое в больнице ела. Его в воду кладут. Чай называется.
Охотники разбирают кусочки сахара. На лицах появляются улыбки.
Я тем временем вскрываю ножом консервную банку. Думал, там мясо будет,
но оказалось - сосиски. Точно такие, как на банке нарисованы. Мог бы
сам догадаться. Вадим берет у меня две штуки, кладет на кусок хлеба и
откусывает.
- Это называется бутерброд, - объясняет он, запивая из котелка
горячей водой, в которой разболтал четверть банки сгущенного молока.
- Не очень вкусно, но зато быстро готовить.
Тут меня дергает за рукав Жук. Я отдаю банку Жамах и отхожу с ним
в сторону.
