но те ее узнали и очень развеселились, что девки Степняков теперь сами к
ним бегут. На нашем языке она говорит пока плохо, охотники ее понять не
смогли, прервали охоту и отвели к уважаемым людям. Заречные ее накормили,
но дорогу на перевал объяснить отказались. Приказали ждать, когда желтая
леталка снова прилетит. И вот она дома!
Вечером Вадим опять связывается с базой. Состояние Ксапы резко
ухудшилось, ей сделали вторую операцию. Опять лежит в реанимации. Вадим
что-то объясняет про дренаж легкого, но я не понимаю.
Когда ложимся спать, замечаю, что Жамах бросает в рот голубой шарик,
который Ксапа таблетками зовет. Замечаю, но не придаю значения. Что к
чему, догадываюсь только когда Жамах ко мне под шкуры ныряет, когда ее
горячее дыхание на шее чувствую.
- Ты чего делаешь? - шепчу, чтоб других не разбудить. Отругать
хочу.
- Не могу на твою унылую морду смотреть, - шепчет мне Жамах. - Не
бойся за Ксапу, она поправится, я знаю.
- Откуда ты можешь знать?
- Точно знаю. Мы как сестры. Она меня выходила, от смерти спасла.
Я ее имя носила. Если ей совсем плохо будет, я почувствую.
Ладошка уже мою грудь ласкает.
- Зачем озоруешь? - спрашиваю.
- Мне можно, - шепчет. - Ксапа разрешила. А остальные и так думают,
что я тебе постель согреваю.
В общем, теперь у меня две женщины.
Не успеваем позавтракать, прилетает белый вертолет. Врачи говорят,
надо проведать Кочупу. Решаем заодно слетать к Заречным. Собираемся
быстро. Я, Жамах, Мудр, Старая, Головач, Мудреныш, Платон и Вадим. По
делу летим, не просто так, поэтому девок не берем. Только Папу-Бэмби.
Не то, чтобы взяли, не смогли из машины выгнать. Делает вид, что слов не
понимает. А бить нельзя - она как бы не наша, а чудиков. А им нельзя на
нашей земле драться. И вообще, баб бить не принято. Безвыходная ситуация.
В последний момент Сергей степняка приводит, в дальний угол сажает.
Проходим над перевалом, и тут выясняется, что с нами Жук летит. Он
в туалете спрятался. Мы в полете в туалет не ходим. Машина маленькая,
тесная, Сергей туалет канистрами да коробками забил. Вот Жук там и
спрятался. Ругаем его, конечно. Но не возвращаться же!
Первую остановку делаем у Заречных. Три уважаемых человека от них
хотят с нами к Чубарам слетать. Мудреныш, Вадим и Платон переходят в
белый вертолет, чтоб им места освободить.
Вторую остановку делаем в степи. Сергей замечает охотников степняков
и садится у них на пути. Открывает дверь, нашего степняка без всякого
уважения из машины высаживает и взлетает. Ни слова не говорит. И никто
не говорит. Ни хорошего, ни плохого.
У Чубаров нас радостно встречают. Словно охотников, с долгой охоты
вернувшихся. Но когда незнакомых людей видят, слегка настораживаются.
Это пока Жук из машины не вышел. Как пацана увидели, снова заулыбались.
Жамах представляет новичков по всем правилам и убегает с братом в белый
вертолет. Мы опять без переводчика остаемся. Я плохо чубарский знаю, Бэмби
по-нашему почти не говорит. Мудреныш через степнячек объясняется, но Вадим
говорит, что после двух переводов смысл искажается. Поэтому говорим о
пустяках, ждем, когда Жамах освободится. Бэмби рассказывает, откуда у нее
синяки появились. Да так увлеченно! Руками размахивает, сердится, когда
охотники над ней посмеиваются. Другая степнячка Мудренышу переводит,
а он - нам. Получается так, что Бэмби всех степняков разогнала. Ну,
чуть-чуть Сергей помог. Мы тоже улыбаемся. Будет кому зимой сказки
рассказывать, а то все Ксапа да Ксапа...
Тут подходит Жамах и многое из рассказов Бэмби подтверждает. Затем
начинаются серьезные разговоры. Предложение обменяться весной девками
чубары поддерживают. Только ставят условие, что девки, которые к ним
перейдут, должны жить по их обычаям и говорить на их языке. Заречные
соглашаются но тут же говорят, что девки, которые к ним перейдут, тоже
должны жить по их обычаям и говорить на нашем языке. Чубары соглашаются,
что это справедливо. Платон рассказывает, как мы летали вниз по течению
реки и какие земли видели. Все соглашаются, что надо еще раз слетать.
Затем Платон рассказывает, как чудики оленей разводят. Какие большие стада
оленей у них, как они специальные волокуши делают и на оленях ездят. Я
охотник, мне такие разговоры не интересны. Но мудрые женщины Чубаров
очень интересуются. А я иду смотреть, чем Жук занимается. Оказывается,
учит местных парней и девок луки гнуть. Степнячка переводит. Жук
выстругивает новый лук и, конечно, хвастается. Все его железному ножу
завидуют. А свой старый лук и стрелы он какой-то девчонке подарил.
Говорит, у нее самый верный глаз. Девчонка на полголовы выше него, тощая,
нескладная, одни руки да ноги. И тоже еж под задницей - ни минуты спокойно
сидеть не может.
Подходит Кочупа.
- Как рука? - спрашиваю я.
- Побаливает. Погода будет плохая. Старики костями погоду чуют,
теперь я тоже чую. Спасибо, что сестре помог.
- Кто это? - указываю на девчонку с луком.
- Чанан. Мать родами померла. Отец зимой с охоты не вернулся. Теперь
главная хулиганка. Никого не слушает.
А я уже неплохо понимаю чубарский, когда Кочупа старается попроще
говорить. Ксапа вспоминала, что для простых разговоров тысячи слов
хватает.
