— Если боги того пожелают, — благочестиво возразила Цин-чжао. Она была удивлена, отец показался ей мрачным и опечаленным.
Ванму подняла голову, ее лицо покраснело, на щеках виднелись следы слез.
— Погибнут все — и Джейн, и Демосфен, — произнесла она.
Цин-чжао схватила Ванму за плечо и притянула к себе.
— Демосфен — предатель, — процедила Цин-чжао. Но Ванму отвернулась от нее, подняв глаза на Хань Фэй-цзы. Цин-чжао тоже посмотрела на своего отца: — А Джейн… отец, ты же сам убедился, насколько она опасна.
— Она пыталась спасти нас, — ответил отец, — а мы отблагодарили ее тем, что запустили в действие машину, которая вскоре уничтожит ее.
Цин-чжао онемела, она потрясенно уставилась на своего отца, тогда как тот перегнулся через ее плечо, коснулся кнопки записи, затем очистил дисплей от всех сообщений.
— Джейн, — произнес он. — Если ты слышишь, умоляю, прости меня.
Терминал остался безмолвным.
— Да простят меня боги, — горько сказал Хань Фэй-цзы. — Я проявил слабость, когда должен был показать силу, и дочь моя от моего имени, не ведая, сотворила великое зло. — Он содрогнулся. — Я должен… очиститься. — Это слово словно ядом обожгло его губы. — И этому очищению суждено длиться вечно, в этом я уверен.
Он отступил от компьютера, повернулся и покинул комнату. Ванму вновь расплакалась. «Глупые, бессмысленные слезы, — подумала Цин-чжао. — Это миг победы. Вот только Джейн украла ее у меня. И даже когда я возобладала над ней, она все равно превзошла меня. Она лишила меня отца. Его сердце отвратилось от богов, пусть даже он продолжает служить им телом».
Это было больно сознавать. Но вместе с тем ею овладела безумная радость: «Я оказалась сильнее. Я оказалась сильнее отца. Когда речь зашла о настоящем испытании, именно я встала на сторону богов, а он сломался, не выдержал, поддался. О таком я никогда и мечтать не смела. Я верное орудие в руках божьих. Кто знает, как они дальше воспользуются мной?»
