— Прости, господин, это все от пыли… ааапчхи!
Фергуль поскорее отпихнул его от трона. Тот так и остался стоять с раскрутившимся свитком.
Невозмутимый док продолжил гордую речь гретчина как в ни в чем не бывало. Сказывался многолетний опыт.
— Двенадцать уникальных функций, включая специальный усиленный и утяжеленный ботинок и форсированные серводвигатели. Для пинания гретчинов лучше не придумаешь!
Фергуль закусил губу. Гретчин у его трона снова собирался чихнуть. Зубодроб вытянул руку и заткнул бедняге рот как раз вовремя, чтобы предотвратить очередное соплеметание.
— Сколько зубов за нее?
Доктор Смердодых потупил взгляд.
— Ну, это самая дорогая модель.
— Очень дорогая, — подтвердил Морт, прицокивая и скорбно качая головой.
— Да уж, дорогая — не то слово, — подал голос Ворт, задумчиво разминая пальцы.
— Дорогая, но она того стоит, — сказал Горт. — Высший класс! Классическая беговая нога.
Фергуль заметил, как док бросил на Горта недобрый взгляд.
— Что-что ты там вякнул про беговую ногу? — как бы невзначай поинтересовался Зубодроб.
Прежде чем док успел его остановить, Горт выпалил:
— Это беговая нога для спринтеров. Будешь всегда самым первым прибегать на поле боя.
— Так-так, а не будет ли у меня проблем со всего одной беговой ногой, а? — спросил Фергуль. — Или вы мне на одной ножке прикажете скакать?!
Док фальшиво рассмеялся. Если бы взглядом можно было убить, Горт уже стал бы трупом. Док на него страшно злился.
И вновь раздался шорох, словно сотни крошечных лапок засеменили по полу. «Откуда этот шум?» — подумал Фергуль. Вообще-то, звук ему нравился, он успокаивал, напоминал о доме, о шорохе из паучьих ям. «Да не, ерунда, — решил он, — должно быть, гретчины наверху гремят черепами в поисках золотых зубов».
— А мы сделаем тебе спецпредложение, — заверил док, — заменим обе ноги. Посмотрим, что из этого получится… В смысле, в драках же тебе все равно больше не участвовать: ты же босс и все такое…
— Ага, спецпредложение, — сказал Морт, сжимая и разжимая за спиной огромные клещи.
— Да, специальное спецпредложение, — подтвердил Ворт, недобро глядя сквозь круглые очечки.
— Две по цене одной, — сообщил Горт.
Взгляд доктора Смердодыха стал еще чуточку более устрашающим.
— Ну, или две по цене полутора, — промямлил Горт.
— Сколько зубов? — вновь спросил Фергуль, наслаждаясь замешательством болевых. Никто не ответил. Все притихли, глядя, как из тени выползает отделившейся кусочек тьмы. Зубодроб вдруг понял, что это не тень, а крупный паук размером с руку гретчина, быстро-быстро перебирающий лапками.
Болевые, будучи не из клана Белых Пауков, занервничали. Фергуль же вырос среди подобных существ и давно перестал их бояться. Ему не раз приходилось доказывать свою храбрость в паучьих ямах. Зубодроб опустил на пол руку.
— Иди-ка сюда, малыш!
Паучок заполз ему на ладонь. Пушистые лапки приятно щекотали кожу. Фергуль пересадил паучка к себе на колени. Малыш смотрел на орка снизу вверх крошечными черными бусинками глазок, в которых, казалось, дремало само древнее зло, и угрожающе перебирал жвалами.
Фергуль пощекотал ему спинку, и паучок побежал вверх по его груди к неприкрытому горлу. Каждая лапка двигалась независимо от других. Казалось, что паучок перебирает ими неспешно, но все тельце перемещалось вверх с невероятной скоростью. Пленник в клетке шумно вобрал воздух в легкие.
Фергуль поднял глаза и увидел, как болевые пятятся к лестнице.
— Эй, вы! Куда намылились? — заорал Зубодроб.
Гретчин, поддерживавший его ногу, тоже выбрался из-под трона и пополз вслед за болевыми. Паучок тем временем добрался до шеи орка и теперь легонько защекотал его там.
— М-мы тут вспомнили, у нас есть срочное дело в другом месте, — прокричал удаляющийся док. — Мы вернемся. Наверное.
— Ха-ха! Вам конец! — закричал человек, раскачивая клетку.
Фергуль заметил, что и Лизоблюд тем временем присоединился к остальным гретчинам у самой лестницы. Все смотрели на него с неприкрытым ужасом. Нет, не на него, а на что-то у него за спиной. Зубодроб обернулся.
Пол покрылся живым ковром из пауков. Снизу поблескивали тысячи крошечных глаз-бусинок. Арахниды надвигались, словно армия восьмипалых рук, оторванных от тел. Из тысячи пастей капал яд.
Первый паучок впился ему в шею. Яд проник в кровеносную систему. Фергуль вцепился в подлокотники кресла и прикусил губу, чтобы не заорать от боли. Со стороны лестницы послышались удаляющиеся шаги.
— Яд могильного паука — самый смертоносный во вселенной. Вас настигло проклятие Паучихи, — ликовал пленник, раскачивая клетку.
Сквозь накатившиеся от боли слезы Фергуль заметил, что веревка, на которой висела клетка, практически перетерлась.
— А я-то думал, что людишки поклоняются Императору, — сказал Фергуль, борясь с нахлынувшей слабостью.
Пауки почти добрались до его ног. Они неумолимо ползли вперед, словно полки Имперской Гвардии, ведомые чьей-то нечеловеческой волей.
— Император слаб. Паучиха жила на Арихниде задолго до его появления и будет жить, когда все его последователи обратятся в прах. Вы, глупцы, осквернили ее храм и за это поплааа…
