Фрикк верещал в переговорную трубу, разрываясь между возбуждением и страхом, давая наводку для таптуна. Тау были окончательно окружены, но с орбиты постоянно прилетало все больше и больше кораблей. С помощью дальноскопа, сквозь пелену атмосферы Уггрим мог разглядеть орочий скиталец в черноте, белый, как луна, и объятый сполохами и пламенем. Его окутал рой ярких точек. Высадившиеся тау прекратили попытки освободиться из окружения и перешли в наступление. Из десантных кораблей группа за группой высаживались облаченные в зеленое стрелки. Гравитанки с ревом низвергались из верхних слоев атмосферы. Повсюду гремели взрывы. Пустота изрыгала на поверхность планеты столпы энергии.
— Если победа за нами, мы побеждаем — а если нет, то сражаемся до конца, — сказал сам себе Уггрим, и направил «Жирного Морка» прямо в гущу сражения.
Уггрим видел, как вокруг его выпуклой железной громады бегут толпы орков — не крупнее снотлингов. А ведь это были сильные и рослые байцы — но он превосходил их размерами.
— Вааагх! — заорал он.
— Вааагх! — вторил ему «Жирный Морк».
По полю боя шествовал Морк — бог, воплощенный в металле. И сегодня ему не было равных.
— Вы обречены! — надрывался пленник. Эхо разносило его истошные крики по всей просторной пещере. Несчастный отчаянно тряс прутья, отчего подвешенная на веревке клетка медленно крутилась вокруг своей оси. — Вы все прокляты! Паучиха покарает вас!
Фергуль Зубодроб не обращал на пойманного человека ни малейшего внимания. Он с недоверием посматривал на дока Смердодыха и никак не мог смириться с тем, что раненую ногу придется-таки отпилить.
— Чесслово, босс, дело дрянь… — сказал док.
Морт, Ворт и Горт, помощники болевого, дружно закивали, приговаривая:
— Дрянь, еще какая.
— Да и это зараза…
— Угу, зараза, плохо дело, — подтвердил Морт, со знанием дела покачав головой.
— Плохо, очень плохо, — искренне согласился Ворт.
— Хуже некуда, — подытожил Горт, проводя пальцем по лезвию загодя припасенной ножовки.
— Заражение может распространиться, — продолжал док, — так что, как ни крути, надо резать.
Фергуль перевел взгляд с дока на темные, покрытые пылью стены пещеры. Где-то под самым сводом несколько гретчинов пытались запечатлеть в красках историю захвата храма. Возведенные новоиспеченными художниками строительные леса доходили до лапок паука, высеченного в каменной стене. При взгляде на арахнида Фергуль вдруг затосковал по родному дому: у него там осталась целая коллекция питомцев.
— И как мне потом жить без ноги? Что прикажешь делать, когда понадобится пнуть гретчина? Если я замахнусь на него единственной оставшейся ногой, то грохнусь.
Дабы подчеркнуть эту мысль Фергуль даже приподнял свою израненную и основательно перебинтованную конечность. Гретчин, исполнявший все это время роль пуфика, с облегчением выдохнул. Услышав это, Фергуль поспешно опустил ногу обратно на только было расслабившегося прислужника. Резкое движение вызвало мучительную боль, но жалобный взвизг гретчина того стоил.
У дока тем временем был готов ответ.
— А это ващще не проблема. Мы тебе сделаем бионическую ногу. Последней модели.
— Самой последней модели, — поддержал Морт, с удовольствием выбирая шприц покрупнее.
— Самой-самой последней модели, точно, — подхватил Ворт, повязывая запятнанный кровью, как у мясника, фартук.
— Самой последней и самой лучшей модели, — сказал Горт и деловито хрустнул пальцами.
— Не понадобится тебе новая нога! Вы все обречены! Паучиха вас сожрет! Вы, нелюди, осквернили ее священный храм!
Фергуль посмотрел на человека, который уже порядком успел ему поднадоесть.
— А ты там лучше заткнись, а не то я прикажу парням развести костер прямо под клеткой.
Болевые захихикали. Глазки у них злобно заблестели. Фергуль знал: этим только дай кого-нибудь помучить.
Но вот что странно: когда человек заговорил, Зубодробу показалось, будто откуда-то снизу донесся подозрительный шорох.
— Одуван, босс. Одуван разведет костер, можно? — зашептал Одуван Лизоблюд, его знаменосец. Фергуль уже не раз пожалел, что позволил этому гретчину стоять за своим троном.
— Ну че, людишка, будешь сидеть тихо? — поинтересовался у плененного жреца Зубодроб.
Ответом послужило молчание, которое, как известно, является знаком согласия.
Болевые приуныли. Лизоблюд даже плаксиво всхлипнул.
Смердодых тем временем прочистил горло и продолжил:
— Как я уже говорил, самой последней модели. Вот чертеж.
Доктор демонстративно щелкнул пальцами, и откуда ни возьмись прибежал гретчин со свитком пергамента.
— Это самая новейшая разработка доктора Смердодыха, — запищал гретчин, разворачивая свиток. Голосок его был настолько мерзок, что напоминал зубодробительный скрежет. — У нее двенадцать совершенно разных функций, включая отделение для сквига и противовращательные кибершпоры для поездок на… пчхи!
Рекламную речь прервало громкое чихание. В Фергуля полетела здоровенная сопля. Зубодроб выразительно посмотрел на гретчина сверху вниз, но тот, не растерявшись, поспешно вытер соплю чертежами.
