Он побежал вокруг реактора, а позади свистели пули, отскакивающие от корпуса. Он достиг противоположной стороны до того, как облаченный в броню чужак смог наставить на него свое массивное оружие, и прыжком пересек зал. После удачно проведенной подсечки оба с грохотом оказались на полу. Они перекатились к стене, попытались встать, но снова упали, когда «Жирный Морк» совершил очередной неуверенный шаг. Тау прицелился в зеленокожего, но Бозгат выбил у того оружие из рук. Орк прижал пистолет к шлему противника и в упор разрядил весь магазин. Осколки вгрызлись в металл. Механизмы брони издали шипящий звук, что-то заискрилось, но тау не погиб. Бозгат вцепился своими ловкими пальцами в пробоины, пытаясь вырвать бронепластины, используя всю свою силу — как орка, так и меканика. Но ничего не вышло, и тогда он принялся колошматить чужака самым большим гаечным ключом из тех, что висели на поясе. Тот ослеп — линза его стеклянного глаза была разбита вдребезги. Тау пытался избавиться от наседавшего Бозгата, но орк продолжал упорствовать. Он загнал ключ наподобие рычага в щель на уровне подбородка, и, прилагая массу усилий, вырвал шлем из креплений. Щелемордый внутри оказался тщедушным существом сопливей гретчина, чья кожа была болезненного серо-голубого цвета. Бозгат обхватил его лицо руками и с легкостью свернул тому шею.
— Вааагх! — орал он в лицо уже мертвого врага.
Над головой с ревом пронеслась струя пламени. Орк обернулся — держась за перекладины лестницы, ведущей из верхних палуб на нижние, висел Сникгоб с поджигой наперевес.
— Эй! — крикнул Бозгат.
— Кончай горлопанить да за спиной почаще приглядывай, — сказал второй меканик. — Сюда пытаются влезть еще двое.
Сникгоб указал форсункой на пробоину. Бозгат достал запасной магазин, загнал его в оружие и двинулся в сторону бреши. Он беззаботно высунулся наружу — «Жирный Морк», шатаясь, ходил кругами из-за охромевшей ноги. Битва была в самом разгаре: байцы неслись в атаку с воплями, взрывались снаряды, а в небеса с шумом взлетали щелемордые. Недалеко виднелись транспортники — можно было разглядеть, как орки разделываются с охотничьими командами, жалких тау рубили в кашу, когда их настигали орки. Позади таптуна Бозгат различил два пылающих силуэта, навроде той «жестянки», которую он прикончил ранее. Один из них лежал ничком и не подавал признаков жизни, другой же целился прямо в орка. Зеленокожий выстрелил первым — но большая часть пуль ушла в «молоко». Затем он нырнул обратно в реакторный отсек и услышал, как высокоскоростные снаряды барабанят по корпусу таптуна.
— Веселуха что надо, правда? — спросил Сникгоб.
Бозгат высунулся из укрытия и снова пальнул в тау-«жестянку». И промахнулся. Но рядом с последним чужаком разорвался снаряд, издав приятный уху грохот, и, когда дым рассеялся, от тау не осталось и следа. Бозгат оглядел все великолепие свистопляски из огня и мочилова и заулюлюкал перед тем, как исчезнуть внутри таптуна.
— Есть свободные гретчины? Тут ремонт не помешал бы, — окинул взглядом машинный отсек орк.
У мекаников дело спорится, ведь у них вместе с кровью струится орочья «смекалка». Они не думали, а просто латали, прибивали, варили да заколачивали, усмиряли свое злобное мини-светило, чтобы оно снова работало как надо. Они заставили Уггрима сделать остановку и выбрались наружу. Мимо них проносились орды ревущих и стреляющих во все стороны зеленокожих. Грузавики подскакивали на воронках от снарядов. Над головами с визгом летела бомбила — ее крылья тряслись во время того, как она пыталась сбросить севших на хвост двух истребителей тау. Вот ради чего и жили орки — встряски битвы. Но Бозгату и Сникгобу предстояла работа, и она их поглотила с головой.
Сникгоб перевел поджигу в режим горелки — узкий клинышек пламени проходил сквозь искореженный металл, мешавший движению ноги «Жирного Морка», как по маслу. На все про все ушло пять минут. Пять минут посреди безумия битвы и воплей, чтобы освободить конечность. Таптуну прилично доставалось, но щиты не подвели, и ни единый осколок не проник за барьер.
— Мы побеждаем? — поинтересовался Бозгат.
— Не знаю, — не отрываясь от резки, отозвался Сникгоб. — А это важно?
— Да не, — подумав, ответил тот. — Закончили?
— Ага. Сообщи Уггриму по рации, что все пучком.
Бозгат заговорил по самодельному передатчику. Когда «Жирный Морк» снова шагнул своей тяжеловесной поступью, два механа и их подручные забрались на борт.
