Вы знаете, как он молчал в эти минуты. Он даже не дышал, и тогда у меня возникало ужасное ощущение, что он умер. Я смотрела на него, как на новорождённого, и думала, только бы раздышался. Я всегда старалась опередить его, чтобы прочувствовать всю силу его страсти. Можно дышать и можно услышать, можно задержать дыхание и быть понятым, можно кричать, и тогда всё можно.
Если человек может, он может даже кончиками пальцев.
Если что-то было подо мной или под ним, это была лишь точка опоры, чтобы оттолкнуться и взлететь. Я наслаждалась его силой, чистотой, уверенностью. Я наслаждалась мужчиной. Глухонемым от рождения мужчиной.
Что не дано ему, приходило в меня. Я любила его тишину. Его искренность и постоянно удивлённые глаза, в которых была только я, его всю жизнь молчащий рот, и его нежные губы, и язык, и руки, и пальцы. Под ним мне никогда не было тяжело, под ним я всегда хотела задохнуться.
— Я устала.
— Если можно, продолжайте.
— Зачем это вам? Я здесь перед вами душу изливаю, И, не смотря на все потери, унижения и страдания все женские слёзы по своему горю и химическому составу абсолютно одинаковы.
— Вы разбираетесь в химии?
— Вам — то какая разница. Когда-нибудь, если доживете, вас так же спросят о неврологии.
— Если можно, продолжайте.
— Устала.
— Давайте перенесём всё на следующий раз.
— Нет, хочу сказать ещё немного. Останьтесь. Послушайте меня, прошу вас, пожалуйста.
— Конечно, я рад, что ОН до сих пор придаёт вам силы.
— Благодарю вас. Иногда он становился слабым и беспомощным. Так дано природой, и тогда я приближалась к нему и смотрела своими ошалевшими глазами на него, я дышала на него, и он оживал, как принц в сказке. Он медленно, словно очнувшись от тяжёлого сна, поднимал свою голову, и в ожидании продолжения чуда я падала на него лицом вниз, но от этого мы загорались ещё быстрее. С ним всё было просто. Он не мог ничего сказать, и я никогда не знала, что он мне напишет, но я всегда знала, что ему отвечу.
Зачем кричать в небо, если можно дышать в тело.
Это только в детстве при езде на самокате дух захватывает, когда отталкиваешься одной ногой, на велосипеде — двумя, а на машине — рядом с хорошим шофером улетаешь в дальние дали. Шрамы радости буквально исчертили его лицо, ибо радость, как и молния, всегда обжигает и никогда бесследно не проходит.
