Женщина продолжала плакать, так же тихо и уже не выти рая лица. Она думала, что про неё все забыли, и что она осталась в одиночестве со своим двойным горем.
— Я думал, что её репертуар я знаю до конца. Извините, сами понимаете, это я о делах любовных.
— Если жена она вам, думаю, извиняться не стоит. Обычный, закономерный этап супружеской жизни.
— А потом у нас был сумасшедший секс. Я смотрел на её лицо. Один глаз закрыт, другой открыт, но смотрит куда-то вверх, все эмоции только справа. Я всегда считал её холодной, ни на что не способной в постели женщиной, и тут вдруг такое! Для меня её поведение было глобальным, совершенно неожиданным открытием, и неописуемым восторгом. Я наслаждался движением её тела, дыханием, и теми словами, которые она говорила. Я наслаждался этой сюрреалистической картиной страсти на её совершенно неведанном мне лице.
Она буквально взорвалась, зарыдала, завыла, никого не стесняясь «Научилась сука! Научилась, блядь! Всему научилась. Что за жизнь! Почему не удалась? Вы простите меня, за ради Христа. Я действительно хотела. Правда-правда! Трахали меня как вонючую мышь, гоняться за которой давно надоело всем кошкам в доме. Почему жизнь не удалась? Почему не удалась! Не рожала, не любила. Простите меня, извините меня».
Что есть женщина и что мужчина, и сколько в них, и сколь ко между ними, и сколько над?
— Кривое лицо — не кривая душа, отображённая в кривых зеркалах. Многое можно поправить за две недели. Важна не цена лечения, не его длительность, важна его необходимость. Я положу вашу супругу в стационар, там она пройдет необходимый курс лечения, вам, друг мой, госпитализация не требуется. В вашем случае уменьшение боли у одного, способствует выздоровлению другого. С этим люди и живут. Если узнали многое, должны понять, а поняв, должны простить. Если сможете простить — помоги, и свою жизнь увидишь по-другому.
— Спасибо, — сказала она.
В молодости я тоже брал женщин за руки.
— И ты меня прости. Я никогда тебе этого не говорил…
Доктор может, не объясняя причины, уйти из своего кабинета. На то он и доктор.
И станет человек птицей, и будет парить высоко в небе, как птица, будет кричать, не умолкая, а понять его никто не сможет.
Извините нас, простите, нас, пожалуйста. Двери закрываются.
Если взгляд потух, то песен не споём и точно завоем. Двери в кабинет открылись сами по себе. Вошла женщина. Вошла без приглашения. Двери за её спиной закрылись сами по себе. Если ветер не сильный и совпадает с вашими желаниями, многое не заметишь и не поймёшь.
— Добрый день, присаживайтесь. Слушаю вас.
— Я прохожу комиссию, решила устроиться на работу. Годы, знаете, больших перспектив нет, да и амбиций тоже. А тут подвернулось, и я не увернулась.
Она вытерла пальцами края губ, затем поправила сережки, каждую в отдельности, и расстегнула верхнюю пуговицу довольно застиранной кофточки. Потом она скорее засмеялась, нежели улыбнулась. Ее реакция была трудно понимаемая, но в какой-то момент показалась привлекательной.
Я невролог, её вижу первый раз. Чем-то выделить среди остальных не могу. Пациент как пациент.
Женщина как женщина, ни сказать, ни описать. И не открытая книга, и не азбука, и не роман. Всё обычно, все стандартно.
— Вот моя санитарная книжка.
Сухая запись гинеколога: роды — 0, аборты ‒ 15. Здорова.
Годна.
— Проблемы по неврологии? Как часто беспокоят головные боли, нарушение сна, головокружения, травмы черепа были, сознание теряли?
— Нет, что вы! Жизнь прошла спокойно, без проблем. Если честно, я у невролога второй раз в жизни.
— А когда был первый?
— Давно, знаете молодость… нервы…
