— Руки, естественно. Не головой же вы меня собираетесь смотреть, — сказала она.
— Если я решил осмотреть больную, озлобленную на себя и всех остальных женщину, то голова в данном случае совершенно не нужна. В этой ситуации думать не надо. Вы и без того в моих руках, — со всей великой неврологической мудростью ответил я.
— Стоит только встретить умные заботливые руки, как сразу попадаешь под глупое бесчувственное тело, — с заметным раздражением сказала сна.
— Человек, способный диагностировать поясничный остеохондроз, уже заслуживает большого уважения. Это лично мое мнение, хотя, я полагаю, вы тоже можете к нему присоединиться, — не скрывая безразличия, ответил я.
— Ну что, мне ноги поднимать, оголяться сверху или снизу, рычать или плакать? Вы можете хоть что-то сделать?
— К лесу передом, ко мне задом. Здесь подняли, здесь опустили. Бюстгальтер оказался фиолетового цвета с розовыми цветочками! И таким образом она, глупая, надеется обрести здоровье! Она совершенно не имеет представления о современной медицине. Как можно обрести здоровье, когда всё фиолетово!
— Хочу сообщить вам радостную новость — если лечение пойдет нормально, то дней через пять вы вновь обретете стройную фигуру, — уверенно сказал я.
— Как в молодости? — с надеждой в голосе спросила она.
— Как в замечательной, свободно гнущейся и вращающейся, рычащей и стонущей молодости, а пока жизнь на короткое время изменится. Но мы, вместе, взявшись за руки, поставим её на прежнее место, — с твердостью в голосе сказал я.
Длинные мышцы спины, несмотря на болезнь, сохранились в приличном состоянии, грудь, видимо, в такой же форме. Отлично ухоженное тело…
Всегда можно отличить загар, полученный женщиной, страдающей от безделья в поле, или интенсивно поглощающей солнечный свет на пляже далекой и прекрасной страны.
Если я понимаю и помню анатомию, грудь мы внимательно ищем где-то спереди. Оставим эту часть осмотра на следующий раз, иначе начнутся крики, стоны. В некоторых случаях профессия терапевта уже не кажется такой скучной: расстегните, поднимите, дышите, не дышите. Нужно сосредоточиться на другом, более важном в данный момент: внимательно осматриваем спину.
Напряжение паравертебральных мышц умеренное, скорее всего, и болевой синдром не такой интенсивный. Просто эмоции разыгрались. Видимо, и в жизни она особа страстная, в определение моменты, скорее всего, не стонет, а кричит, возможно, даже нецензурно ругается.
— Сейчас, прошу вас, немного наклонитесь кпереди, — сосредоточенно сказал я.
— Можно я буду упираться в ваш стол руками? — сосредоточенно ответила она.
— Можно и ногами. Он крепкий, он много видел, слышал и выдерживал.
— Вам срочно нужно поменять вывеску на двери, от озабоченных пациенток отбоя не будет.
— Извините, вы замужем?
— У меня спина болит, а не…
— Осмотр окончен, дальше сами.
— Что сама?
— Разогнулись, повернулись, подняли, застегнули.
Думаю, скорее всего, она, кричит, думаю, ругается, ибо, обладая подобным телом, это совершенно естественно. Бездыханной быть не должна.
— Говорите, говорите, вы снова замолчали.
— Молчу, молчу и пишу для вашего здравия свои рекомендации или вы желаете уйти без оных?
— А вы не можете писать и говорить?
— А вы не можете страдать и молчать?
— Страдают, молча и беспричинно только дуры, а у меня есть законный повод излить свою печаль, уныние и боль.
— Вот мои рекомендации. Ступайте, лечитесь. Жду. Через пять дней, надеюсь, возрадуемся вместе. На следующий приём лучше прийти без бюстгальтера. По последним данным, полученным в крупнейших клиниках мира, это однозначно способствует выздоровлению.
— Вы в этом уверены?
— Да. Безусловно. Это меньше раздражает… кожные покровы спины.
Думаю, она точно кричит и точно матерится.
Я решил проводить её до двери кабинета, и мы распрощались почти по-товарищески. Но я был точно уверен, что на большее рассчитывать не стоит.
Болезнь — это молодость, лечение — зрелость. В первом случае внезапность и быстрота, во втором — рассудительность и готовность к воздержанию и самоограничению. Это не запад и не восток, но они обязательно встретятся, и вот тогда и возникнет бесконечный вопрос, который пытались разрешить предыдущие поколения и который наверняка возникнет у настоящих и будущих.
Вот такие они, производственные будни, хотя личное я ничего не произвожу, и даже женщины раздеваются у меня сами. Хотя она…
Для посторонних двери закрываются.
Двери беспардонно открываются.
Прием подходил к концу. Дверь в мой кабинет осталась полуоткрытой. В коридоре тихо звучала песня о том, как в давние времена парень бросил девушку, но она всё равно будет его ждать. В ожидании приёма сидели две женщины. Их объединяла опрятность, разъединяла скорость движения рук и ног. Первой было около тридцати, второй около семидесяти, но песня звучала одна, и, несмотря на разницу в возрасте выражение лиц у обеих было одинаково.
