Женщина открыла входную дверь, и ее тут же накрыла волна жестких гитарных рифов. В очередной раз она поймала себя на мысли, что Еж мог бы гордиться своей дочкой. Кира не представляла своей жизни без тяжелого рока и мотоциклов. Сама могла разобраться с поломкой техники. И даже Ксюшкины ребята из техцентра иногда поражались, как ловко хрупкая девушка управляется с ключами и отвертками, когда дело доходит до ремонта мотоциклов. Ксюшка позволяла дочери приезжать в техцентр после учебы, раз уж это все равно было в ее генах. И Кира с десяти лет регулярно пропадала в ремонтной зоне, помогая механикам в работе с техникой. Особенно Ксюшка запомнила первый раз, когда маленькая Кира заскучала в мамином кабинете и ушла путешествовать по офису. Когда же Ксюшка нашла дочь в мастерской, зрелище было эпическим. Школьная форма была напрочь испачкана моторным маслом, а поверх была наброшена куртка от спецовки кого-то из механиков. В руке девочка держала гаечный ключ.
– Кира? – удивленно спросила женщина. – Ты что тут делаешь?
– Мам, мам. Мы с мужиками этой колымаге отработку слили и сцепление поменяли. – Кира махнула рукой с ключом в сторону стоящего над ямой «Порше». – Петрович сказал, что оно крякнуло бы не сегодня завтра к Сявкиной коленке, и тарантас вместе с водилкой пошел бы по… Ой. – Девочка поспешно закрыла рот ладошкой, а механики отвернулись, пряча смех от начальницы. Где тогда спрятался от материнского гнева вечно поддатый Петрович, она так и не узнала.
Кира нашлась на кухне. В старой футболке с едва читаемым логотипом «ХардРокКафе», той самой, которую когда-то Стелс привез Ксюшке, и которую она не смогла оставить в прошлом, и коротких домашних шортиках, девушка нарезала бутерброды, попутно изображая из себя то гитариста, то вокалиста, то, вообще, ударника рок-группы. Женщина, не разуваясь, прошла к музыкальному центру и выключила музыку. Тишина сразу резанула по ушам.
– Ты давно дома?
– Да только приехала. – Кира оторвалась от занятия и повернулась к маме. – Тебе чай сделать?
– Давай. И сама чай попьешь, спать ложись. Я тебя потом подниму.
– Чего так?
– В ночь выезжаем. Нам тысячу триста отмахать надо, так что отдохни.
– Это куда это ты решила ломануться? – удивилась девушка.
– Домой, Кира. Домой.
Рассвет. Всегда незабываемый и неповторимый. Особенно, когда слепящие лучи просыпающегося солнца скользят по легкой тонировке шлема, а спидометр показывает комфортные для нее сто пятнадцать. Меньше – нет желания, больше – нет необходимости. Да и старенький Дракон уже чувствует себя неуверенно на большей скорости. Впереди, метрах в трехстах, мелькает силуэт Киры. Небольшая, в сравнении с Драконом, «Хонда» только что резко перестроилась в левый ряд, обходя неторопливый «КАМАЗ». Как будто и не было за спиной восьми сотен километров по пустынной ночной трассе. Ксюшка только покачала головой, в который уже раз поражаясь мастерству дочери.
В первый раз разговор о мотоциклах у них зашел, когда девочке было восемь лет. Ксюшка до сих пор не могла понять, почему, но Кира просто-таки заболела мотокроссом, случайно увидев соревнования по телевизору. Что ребенок разглядел в облаках выхлопных газов и летящей из-под колес грязи, осталось загадкой. Но девочка очень долго приставала с этим к маме, то пересказывая взахлеб трансляции соревнований, то просто спрашивая, с какого возраста ей можно будет серьезно заняться спортом. Через три года Ксюшка сдалась и отвезла дочь в школу мотокросса, находившуюся недалеко от их дома. На девочку посмотрели и сказали: «Оставляйте, пусть попробует». Кире было одиннадцать. А в двенадцать она выиграла областные соревнования в своей возрастной группе, и Ксюшка поняла, что Кира нашла себя.
Дальше – больше. Победив к пятнадцати годам в первенстве страны, девушка решила брать новую высоту. Она, оставив мотокросс, увлеклась шоссейно-кольцевыми гонками. И Ксюшке стало по-настоящему страшно за дочь. Но легкость, с которой стройная, хрупкая девушка укрощала мощные гоночные мотоциклы, поражала даже ее инструкторов. А еще Ксюшка видела, как загорались глаза Киры на трассе. Как спокойная и не очень общительная в обычной жизни дочь за секунду преображается в бесстрашную гонщицу, едва увидит зеленый свет на стартовом светофоре. Как она заливисто смеется после гонки. Ксюшка смирилась и не стала запрещать дочери опасное занятие. И неделю назад Кира выиграла свою первую серьезную шоссейно-кольцевую гонку. Привезла вечером простенький памятный кубок, поставила перед Ксюшкой и просто сказала:
– Это твое, мам. Без твоей поддержки я бы ничего не добилась. Спасибо, что разрешила мне гонять.
Поцеловала Ксюшку в щёку и ушла к себе. Такая же непробиваемо спокойная и даже будто чуть отстраненная, каким был когда – то Еж…
