Ксюшка стояла возле входной двери и, не отрываясь, смотрела на дверной звонок. На маленький черный кружок кнопки, отделявший ее от дома. Ее настоящего, родного, единственного во всем мире дома. Да, она построила дом, в котором живет. Не своими руками, но разве это что-то меняет? Тот двухэтажный дом был не ее. Это был дом Киры. А Ксюшкин дом был здесь, и только сейчас она это поняла. Только замерев в шаге от входной двери, когда сердце стучит все быстрее, заглушая гулкими ударами все другие звуки, женщина поняла, как сильно ей не хватало этого места. У Ксюшки, которую ее механики за глаза называли «железной леди», не осталось сил на контроль эмоций. Как и не хватало сил поднять руку и нажать на кнопку.
На плечо легла рука. Как тогда, на кладбище, у могилы ее дяди. Простой жест, разрывающий гнетущее чувство одиночества. Только рука другая, тоньше, легче… И не обернуться, не уткнуться в грудь, заливаясь слезами… Нужно быть сильной, а это так надоело. Так хочется хоть на минуту стать слабой маленькой девочкой, смотрящей на мир из-за крепкой и надежной спины… Трель звонка остановила поток мыслей. Кира устала ждать и сама нажала кнопку. Ксюшка благодарно улыбнулась дочери. Спокойной, уверенной, так внезапно повзрослевшей дочери. Так похожей на Ежика… Тихие, шаркающие шаги за дверью… «Только бы не зареветь…»
– Кто? – Ответил из-за двери мужской голос. Папа…
Такой простой вопрос, вот только что на него ответить? Родители не приезжали к ним уже лет пять. У папы начались проблемы со здоровьем, и он уже не мог просто так уехать. А мама… Мама никогда бы не оставила его одного больше, чем на день. Ксюшка предложила переехать к ней, но папа отказался. Так и сказал: «Мое место здесь. Да и стар я уже для перемен». Так и сошлись на телефонном общении пару раз в месяц… И опять спасла Кира.
– Две мотоциклистки, которые очень с дороги устали, спать хотят. Пустите, пожалуйста.
– Какие еще мотоцикли?.. Ксюша?.. Кира?.. Боже…
– Привет, пап. – «Что же голос так дрожит»… – Мы это…
– Да заходите уже. – Иван посторонился, и Ксюшка неуверенно прошла в квартиру. – Машуля, ставь чайник. У нас такие гости на пороге.
Ничего не изменилось. Та же мебель, те же обои, та же маленькая люстрочка. Вот только шестнадцатилетней красоткой, смотрящей из зеркала, была уже не она, а удивленно осматривающаяся за ее спиной Кира. Ксюшка подошла к зеркалу и провела нервно подрагивающей ладонью по старой деревянной оправе. Семнадцать лет… Этот дом ждал ее семнадцать лет. Молча и терпеливо.
– Какие еще гости? – Судя по голосу, мама была удивлена.
– Мы, мама. – «Да что же с голосом? Почему дрожит?»
– Вернулась…
Ксюшка обняла Машу и все-таки расплакалась. И только краешек сознания отметил, как папа тихо подтолкнул Киру к кухне.
– Пойдем, малышка, чай делать. Пусть поплачут.
Только через десять минут, уже успокоив разгулявшиеся эмоции, Ксюшка вошла на кухню. И теперь, неспешно потягивая ароматный мамин чай, она внимательно разглядывала родителей. Сильно постаревших с их последней встречи. Нет, папа по-прежнему был все того же крепкого телосложения, но уже не выделялся своей осанкой. Как-то сгорбился, потускнел, уже не излучая той непоколебимой уверенности в собственных силах. Да и мама, всегда молодая и красивая мама, уже не скрывала седины и тонкой паутины морщинок вокруг глаз. А еще Ксюшка нигде не находила глазами сигарет. А представить папу без сигарет она не могла.
– Папуль, ты курить, что ли бросил? Что-то я нигде сигарет не вижу.
– Бросил, Ксюнь. – Иван улыбнулся. – Врачи после инфаркта запретили.
– Какого инфаркта?
– А мама тебе не сказала? В прошлом году шандарахнуло. Я думал, ты в курсе.
– Я решила не расстраивать. Зачем ей дергаться лишний раз. – Маша подлила Ксюшке свежий чай. – Вы чего примчались то?
– Соскучились. Да еще Кобра позвонила… Пап, что с ней случилось?
– Давай вечером. Вам отдохнуть нужно. Кира, вон, уже носом в кружку нырнет.
Кира и вправду сидела за столом, подперев голову и прикрыв глаза. Все же такая поездка не прошла для девушки бесследно. Ксюшка, глядя на дочь, вспомнила себя. Как она сама засыпала на ходу, когда только приехала на съемную квартиру в Подмосковье. А ведь была старше…
– Я вам диван в твоей комнате разберу. Кира, рыбка. Пойдем, поможешь мне.
Ксюшка проводила дочь взглядом и снова задумалась. Совершенно не так она представляла свое возвращение. Особенно в первые месяцы, когда оставалась одна в пустой квартире, и только шевеления и толчки в животе не давали ей забыть, ради кого она решилась на эти радикальные перемены. А потом появилась Кира. Маленькая, беспомощная…
