– Туда, – сказал он, указывая на запад. – Если ты – та самая, то они снова принялись за селения кукурузников. По всему похоже, что следующей будет Гади.
Мы встали лагерем на клочке голой сухой земли неподалеку от Гади.
– Говорят, что есть женщина-океке, которая никогда не ест, но на голодающую не похожа, и она ходит и «шепчет новости», – сказала Луйю, когда мы сидели в темноте. – Она возвещает, что колдунья-эву избавит их от страданий.
Было холодно, но мы не хотели привлекать внимания каменным костром.
– Говорят, что у нее тихая речь и странный говор.
– Это мама! – сказала я.
И замолчала.
– Без нее нас убили бы.
Мама отправлялась в алу, прилетала сюда и рассказывала океке обо мне, чтобы они меня встретили с радостью. Значит, Аро действительно ее учит.
Некоторое время мы молчали, обдумывая это. Где-то поблизости заухала сова.
– Они совсем искалечены, – сказала Луйю. – Но их ли это вина?
– Да, – сказал Мвита.
Я с ним согласилась.
– Они все время говорят про Генерала, – сказала Луйю. – Говорят, он всем этим заправляет, по крайней мере в последние десять лет. Они зовут его Метлой Совета, потому что он руководит зачисткой океке.
– Надо же, какую карьеру он сделал с тех пор, как я у него учился, – горько сказал Мвита. – Не пойму даже, зачем он меня взял, раз собирался такое творить.
– Люди меняются, – сказала Луйю.
Мвита покачал головой.
– Он всегда ненавидел все, что связано с океке.
– Может быть, тогда его ненависть не была так сильна, – сказала Луйю.
– Ее и тогда хватило, чтобы изнасиловать мою маму. Они были такие… неутомимые. Даиб, должно быть, их всех как-нибудь заколдовал.
– Возьмем племя ва, – сказала Луйю. – Этот народ спокойно признает колдовство. Айесс родилась в общине, где все так думают, и, хотя она не станет колдуньей, она не боится колдовства. Теперь возьмем Даиба – он родился и вырос в Дурфе, где только и видел, только и слышал, что океке – рабы, с которыми обращаются хуже верблюдов.
– Нет, – сказала я, качая головой. – А как же его мать, Бизи? Она тоже родилась и выросла в Дурфе. Но она помогала океке бежать.
– Верно, – сказала Луйю, морща лоб. – И его учил Сола.
– Некоторые люди злы от рождения, – сказал Мвита.
– Но ведь он не всегда был таким, – сказала Луйю. – Помните, что сказал Сола?
– Мне на все это наплевать, – сказал Мвита, сжимая кулаки. – Важно только то, кто он сейчас, и что его надо остановить.
Нам с Луйю пришлось с этим согласиться.
В ту ночь мне снова снилось, что я на острове и что Мвита от меня улетает. Я проснулась и стала смотреть на него спящего. Гладила его по лицу, пока он не проснулся. Мне не пришлось ни о чем его просить. Он был рад дать мне то, чего я хотела.
Утром, выйдя из палатки, я чуть не упала, споткнувшись о корзины. В корзинах лежали помятые помидоры, зернистая соль, склянка духов, масла, вареные ящеричьи яйца и другая снедь.
– Они поделились, чем смогли, – сказала Луйю.
Видимо, кто-то поделился косметическим карандашом, потому что она подвела глаза ярко-синим и нарисовала на щеке синюю мушку. А еще надела на запястья браслеты из зеленых бусин. Я взяла бутылку с маслом и понюхала. Сильно пахло цветами кактуса. Я втерла немного в шею и подошла к нашему водоуловителю. Включила его.
– Надеюсь, это не привлечет лишнего внимания, – сказала я.
– Может, – ответила Луйю. – Но все кругом, а может и в городах Семиречья, знают, что ты вчера сделала. В той или иной версии.
Я кивнула, глядя, как мешок наполняется прохладной водой.
– А это плохо?
Луйю пожала плечами.
– Это наименьшая из наших проблем. К тому же начала это твоя мама.
Королевство и семь его больших городов: Шасса, Дурфа, Город Солнца, Сахара, Ронси, Ва-ва и Зин. Очень поэтичные названия для такого гнилого места. Каждый город лежит на реке, а все реки встречаются в центре, образуя большое озеро – как паук без одной ноги. Озеро безымянное, потому что никто не знает, кто живет в его глубине. В Джвахире никто не поверил бы, что бывают такие огромные водоемы. Дурфа, родина моего отца, ближе всего к таинственному озеру. Согласно карте Луйю, это первый из городов Семиречья на нашем пути.
Границы Семиречья не защищены ни стенами, ни колдовством и вообще не обозначены. Ты понимаешь, что на месте, когда ты уже там. Сразу чувствуешь пристальное внимание, взгляды. Не солдат, нет, обычных людей. Нуру. Местность патрулируется властями, но люди здесь сами себе надзиратели.
Между городами и вдоль рек раньше стояли деревушки океке. К нашему приходу они почти опустели. Немногих оставшихся океке сгоняли с земли. В западной части Королевства Семи рек все деревни были разорены. Продолжался медленный исход на восток, в окрестности Шассы и Дурфы, самых богатых и прославленных городов. По иронии судьбы именно там больше всего нуждались в рабочих руках океке. После изгнания океке их место заняли рабочие-нуру из городов победнее – Зина и Ронси.
