Я задернула полог и вползла внутрь. Лучше бы мы пошли вдвоем с Мвитой, а остальные остались дома. Ну какая от них может быть польза на Западе? Пришел Мвита.
– Предполагалось, что станет лучше, – прошипела я.
– Ты не можешь исправить все, – он протянул мне миску. – На, поешь.
– Нет, – я отставила еду.
Он сердито зыркнул на меня и вышел. Да, все наши отношения трещали по швам. Мы отдалялись друг от друга с тех пор, как ушли, но, когда я сняла заклятие, разрывы между нами стали необратимы. В этом не было моей вины, я знаю, но тогда я думала, что виновата во всем. Я – избранная.
Я во всем виновата.
В ту ночь я заболела. От злости и разочарования по поводу их грызни я отказалась есть и уснула на пустой желудок. Мвиты не было – бóльшую часть ночи он пытался вразумить Фанази. Если бы он был рядом, то заставил бы меня поесть перед сном. Вернувшись перед рассветом, он нашел меня свернувшейся в тугой комок, дрожащей и в бреду. Ему пришлось скормить мне несколько ложек соли и влить бульон от вчерашней похлебки. Я даже ложку держать не могла.
– В другой раз не будь такой упрямой дурой, – сердито сказал он.
Я была слаба и не в силах куда-либо идти, но вскоре смогла сесть и есть самостоятельно. Лагерь напряженно притих. Бинта и Дити сидели у себя в палатке. Фанази и Мвита ушли поговорить. Луйю была со мной. Мы лежали в палатке и упражнялись в языке нуру.
– Что думаешь проблема Дити? – спросила она на ужасном нуру.
– Она глупая, – ответила я тоже на нуру.
– Я… – она запнулась, потом спросила на океке: – Как на нуру будет
Я сказала.
Подумав секунду, она сказала на нуру:
– Думаю я… Дити ела свободу и теперь не может без.
– Я думаю, она просто глупая, – повторила я.
Луйю перешла на океке.
– Ты видела, как она была счастлива в той таверне. Некоторые из тех мужчин были симпатичные… В Джвахире никому из нас не позволялось быть такими свободными.
– Кроме тебя, – засмеялась я.
Она тоже рассмеялась.
– Потому что я научилась брать то, что мне не дают.
Позже, лежа рядом с Мвитой, я все думала о глупости Дити. Мвита глубоко спал, спокойно дыша. Я услышала снаружи тихие шаги. К ночным шатаниям верблюдов, которые часто уходили то пастись, то спариваться, я привыкла. Тут шел кто-то небольшой. Я закрыла глаза и прислушалась. Не пустынная лиса. Не газель. Я задержала дыхание и вслушалась внимательнее. Человек. Шаги приближались к палатке Фанази. Послышался шепот. Я расслабилась. Наконец-то Дити хоть немного поумнела.
Конечно, я продолжила прислушиваться. А ты не стал бы? Я услышала, как Фанази что-то шепчет. Затем… я напряглась. Прислушалась еще. Вздох, тихое шевеление и низкий стон. Я чуть не разбудила Мвиту. Надо было разбудить. Происходило нечто плохое. Но какое право я имела помешать Луйю прийти в палатку к Фанази? Я слышала их ритмичное дыхание. Оно продолжалось больше часа. В конце концов я уснула, и когда точно Луйю вернулась к себе в палатку – осталось неизвестным.
Мы собрали вещи еще до рассвета. Дити и Фанази не разговаривали друг с другом. Фанази старался не смотреть на Луйю. Луйю вела себя совершенно нормально. Когда мы отправились в путь, я смеялась про себя: кто бы мог подумать, что в крошечной компании посреди пустыни могут бушевать такие страсти?
Благодаря невежественному высокомерию Дити, дерзости Луйю и смятению чувств Фанази следующие две недели выдались нескучными. Это отвлекало меня от черных мыслей. Луйю стала ставить палатку рядом с палаткой Фанази и каждые несколько ночей пробиралась к нему.
Наутро оба были без сил и в течение дня друг на друга не смотрели. Надо сказать, притворялись они хорошо.
Тем временем я тренировалась уходить в дебри и скользить сквозь них. Каждый раз я видела вдалеке следивший за мной красный глаз. Я напугала Мвиту, выскочив на него в облике пустынной лисы. Я снова и снова резала себя и залечивала порезы, пока и то, и другое не стало для меня простым делом. Я даже начала трехдневный пост, пытаясь вызвать видение-путешествие. Если Даиб хочет за мной шпионить, я смогу шпионить за ним.
– Что это ты не съела завтрак? – спросил Мвита.
– Я хочу вызвать видение. Думаю, что на этот раз смогу его контролировать. Хочу знать, что он замышляет.
– Плохая идея, – сказал он, качая головой. – Он тебя убьет.
Он ушел и вернулся с тарелкой каши. Я съела, ни о чем не спрашивая.
Я готовилась к тому, что меня ждет. Но все же не могла не замечать, что в лагере тикает часовая бомба. Однажды вечером я подошла к Луйю, которая стирала одежду в ведре.
– Надо поговорить.
– Ну, говори, – ответила она, выжимая рапу.
Я наклонилась к ней, не обращая внимания на брызги.
– Я знаю.
– Знаешь что?
– Про тебя и Фанази.
Она замерла, погрузив руки в воду.
– Только ты?
– Насколько я знаю.
– Как?
– Услышала.
– Мы тихо себя ведем, не то что вы с Мвитой.
– Зачем ты это делаешь? Разве ты не знаешь, что…
– Мы оба этого хотим. А Дити, похоже, все равно.
– Тогда почему вы тайком?
Она ничего не сказала.
– Если Дити узнает…
– Не узнает, – зло сказала Луйю, напряженно глядя на меня.
