– Мвита мне ничего не говорит. Посылает к тебе. По слухам, ты накрыла целый город черным туманом, после того как на тебя там напали. А потом превратила их воду в желчь. А сама ты – призрак, посланный на землю, чтобы смыть все наши грехи.
– Где ты все это слышала? – засмеялась я.
– От путников. В городах, куда мы наведываемся за покупками. Ветер принес.
– Да все знают, – добавила Айесс.
– А что ты сама думаешь, Тинг? – спросила я.
– Что это чепуха… в основном.
Она подмигнула.
– Тинг, почему до меня здесь никто не может дотронуться? – спросила я, улыбаясь. – Кроме тебя и Айесс?
– Не обижайся, – сказала она, глядя в сторону.
Я смотрела на нее и ждала продолжения. Она молчала, и я пожала плечами. Я не обиделась. Почти.
– Что это значит? – спросила я, чтобы сменить тему.
Я показала на знаки на ее теле. На груди у нее были круги с вписанными в них спиралями и петлями. На левом бицепсе – нечто похожее на тень хищной птицы. На правом – крест в окружении маленьких кругов и квадратов.
– Ты не умеешь читать ваи, баса, менде и нсибиди? – спросила она.
Я покачала головой.
– Я знаю про нсибиди. В Джвахире одно здание ими украшено.
– Дом Осугбо, – кивнула она. – С-сэйку мне о нем рассказывал. Это не украшения. Если бы ты дольше училась, ты знала бы.
– Ну, тут ничего нельзя было поделать, – сказала я с досадой.
– Видимо, так. Я сама нанесла себе эти знаки. Письмена – это мой стержень.
– Стержень?
– То, в чем я больше всего одарена. Это становится понятно ближе к тридцати годам. Я не могу точно сказать тебе, что означают мои знаки, словами это не передашь. Они изменили мою жизнь, каждый по-своему, так, как было надо. Вот здесь – гриф, это я могу сказать, – она поймала мой взгляд, обгладывая кроличью косточку.
Я решила сменить тему:
– И как долго ты в обучении?
Музыканты заиграли песню, которую, судя по всему, очень любила Айесс. Она подскочила и понеслась сквозь толпу, огибая людей с проворством газели. Добравшись до музыкантов, она принялась радостно танцевать. Мы с Тинг смотрели на нее и улыбались.
– С восьми лет, – сказала Тинг, поворачиваясь ко мне.
– Ты прошла инициацию такой маленькой?
Она кивнула.
– Значит, ты знаешь, как ты…
– Я умру старухой, проживу полную жизнь. Неподалеку отсюда.
Зависть – это больно.
– Прости. Я не хотела злорадствовать.
– Я знаю, – мой голос прозвучал сдавленно.
– Судьба равнодушна и неизменна.
Я кивнула.
– Я знаю, что судьба ждет тебя на Западе. С-сэйку знает больше. Обычно он не ходит на пиры. Когда вы с Мвитой доедите, я отведу вас к нему.
Мвита вернулся с тремя лоскутами с едой. Один отдал мне. Я его развернула, внутри оказался жареный кролик. Он вручил мне второй, полный сладкого кактуса. Я улыбнулась ему.
– Пожалуйста, – сказал он, садясь рядом и касаясь меня плечом.
– Ты странная, – сказала Тинг, когда я принялась за еду.
– Это ты пока ничего не видела, – ответила я с набитым ртом.
Она переводила взгляд с меня на Мвиту, а потом сощурилась.
– Так, значит, ты не закончила обучение?
Я покачала головой, не глядя ей в глаза.
– Не волнуйся за ваш лагерь, – наконец сказал Мвита.
– Как же не волноваться? С-сэйку не разрешает мне даже оставаться с мужчиной наедине. Вы оба наверняка знаете про женщину, которая…
– Мы знаем, – сказали мы хором.
После еды мы ушли, оставив Дити, Луйю и Фанази. Они этого не заметили. Шатер С-сэйку был большим и просторным. Черный материал, из которого он был сделан, пропускал воздух. С-сэйку сидел в плетеном кресле с крошечной книжкой в руках.
– Тинг, принеси им пальмового вина, – сказал он, опустив книгу. – Мвита, ведь я был прав? – он жестом пригласил нас сесть.
– Очень даже, – ответил он, отойдя к углу шатра и доставая две круглые циновки. – Это было самое изысканное угощение за всю мою жизнь.
Я посмотрела на Мвиту с недоумением, садясь на расстеленную для меня циновку.
– Вы сегодня будете спать спокойно, – сказал С-сэйку.
– Мы благодарим вас за гостеприимство, – сказал Мвита.
– Как я уже говорил, это то малое, что мы можем сделать.
Вернулась Тинг с тремя стаканами пальмового вина на подносе. Первый она поднесла С-сэйку, второй Мвите и последний мне. Она прикасалась к бокалам только правой рукой. Я чуть не засмеялась. Вот уж не думала, что Тинг так блюдет традиции. Но, впрочем, если ее Учитель хоть немного похож на Аро, то он другого и не ждет. Она села возле меня, слегка улыбаясь, словно предвкушала интересный разговор.
– Посмотри на меня, Оньесонву, – сказал С-сэйку. – Хочу хорошенько разглядеть твое лицо.
– Зачем? – спросила я, но на него все же посмотрела.
Он не ответил. Я вытерпела осмотр.
– Ты обычно заплетаешь волосы?
Я кивнула.
– Перестань. Завязывай их пальмовым волокном или тесемкой, но отныне никаких кос, – он откинулся назад. – Вы оба такие странные на вид. Я знаю нуру и знаю океке. Эву, на мой взгляд, – какая-то нелепость. Эх, Ани снова меня испытывает.
Тинг фыркнула, и С-сэйку сердито зыркнул на нее.
– Прости,
