Кто боится смерти полностью

– Это прекрасно, – говорили мне люди.

– Я сегодня хорошо высплюсь!

– Пусть Ани благословит тебя тысячу раз.

Касаясь меня, они испытывали боль, но все равно без устали хвалили меня, словно я была давно потерянной дочерью их вождя.

– О! – вскричала Айесс, услышав мелодию, перед которой не могла устоять.

Она вбежала обратно в круг и пустилась в пляс, заставив всех смеяться. Мвита обнял меня за талию. Это никогда еще не было так приятно.

– Было… здорово, – сказала я по пути к нашей палатке.

– Работает безотказно, – отозвался Мвита. Он коснулся моих взлохмаченных волос: – Эти волосы.

– Ага. Я возьму длинное пальмовое волокно и обмотаю их до самых кончиков. Будет почти как коса.

– Дело не в этом, – сказал он.

Я ждала, но больше он ничего не сказал, да и не надо было. Я тоже это чувствовала. Почувствовала в тот момент, когда С-сэйку стал указывать, что мне нужно сделать. Словно я была… полностью заряжена. Что-то случится, когда я отправлюсь в уединение.

Добравшись до нашего лагеря, мы обнаружили там только Фанази. Он сидел перед гаснущим каменным костром, уставившись на раскаленный камень. Между ног у него стояла бутылка пальмового вина.

– А где…

– Онье, я понятия не имею, – ответил он заплетающимся языком. – Обе меня бросили.

Мвита похлопал его по плечу и ушел в палатку. Я села рядом с Фанази. От него несло вином.

– Они придут, обязательно.

– Вы с Мвитой, – сказал он после паузы. – У вас все по-настоящему. У меня такого никогда не будет. Я просто хотел Дити, кусок земли, детишек. И посмотри на меня. Отец только плюнул бы.

– Они вернутся, – снова сказала я.

– Я не смогу быть с ними обеими. И, похоже, даже с одной не смогу. Дурак. Не надо было сюда идти. Я хочу домой.

Он меня раздражал.

– Здесь полно красивых женщин, которые охотно будут с тобой, – сказала я, вставая. – Найди себе кого-нибудь, переспи и прекращай ныть.

Мвита ждал меня в палатке, лежа на спине.

– Хороший совет. Ему как раз не хватает еще одной женщины, чтобы запутаться окончательно.

Я щелкнула языком.

– Зря он выбрал Луйю. Я ведь говорила! Луйю любит мужчин, а не кого-то одного. Все это слишком предсказуемо.

– Ты винишь его? Дити ему отказала даже после того, как сняли заклятие.

– Что значит «даже после»? Ты хоть знаешь, какую боль вызывает это заклятие? Ужасную! И нас воспитали с убеждением, что ноги раздвигать нельзя, даже когда хочется. Нас не воспитывали свободными, как… как вас, – я помолчала. – Кто тебя осуждал за то, что ты был со всеми теми старшими женщинами, такими как Тинг?

Глаза Мвиты сузились.

– В тот первый раз ты с удовольствием раздвинула бы ноги, если бы не заклинание. Тебе не мешали никакие джвахирские законы для женщин.

– Не меняй тему.

Мвита рассмеялся.

– У вас с Тинг было соитие?

– Что?

– Я знаю тебя и, кажется, знаю ее.

Мвита только помотал головой, лежа на спине и закинув руки под затылок. Я сняла праздничную одежду и завернулась в старую желтую рапу. Когда я уже выходила из палатки, он дернул за подол, чуть не стянув ее с меня.

– Стой, – сказал Мвита. – Ты куда?

– Мыться.

Мы поставили палатку Луйю, чтобы принимать в ней душ. Использовать Бинтину нам не хватило духу.

– У тебя было? – спросила я наконец. – С теми, другими женщинами, до меня?

– Какая разница?

– Разница есть. Было?

– Ты не первая моя женщина.

Я вздохнула. Так и знала. Разницы никакой. Я волновалась только насчет Тинг.

– Куда ты пошел, когда ушел отсюда?

– Гулять. Люди приглашали меня к себе. Компания мужчин усадила меня и принялась расспрашивать о нас. Я рассказал им кое-что, не все. Потом встретил Тинг, она привела меня в шатер С-сэйку, и мы говорили, – он помолчал. – Тинг красавица, как и все здесь, но на бедняжке с тем же успехом могло лежать заклятие обряда одиннадцатого года. Ей запрещена близость. И… Онье, ты же знаешь, что я тебе сказал.

Айфунанья.

– Оно касается и души, и тела, – сказал Мвита, снова дергая мою рапу и стянув ее ниже груди.

Я вернула ее на место.

– Прости, – сказала я.

– То-то же. Иди мойся.

Ни Дити, ни Луйю в ту ночь не вернулись. Фанази просидел до утра, уставившись на остатки каменного костра. Когда я встала утром, чтобы заварить чай, он все еще сидел.

– Фанази, – позвала я. Он вздрогнул. Может быть, он спал с открытыми глазами. – Иди спать.

– Они не вернулись.

– У них все хорошо. Иди спи.

Он поплелся к палатке, заполз в нее и замер с торчащими наружу ногами. Я отправилась в душевую палатку и уже смывала с себя мыло, когда кто-то пришел. Я прислушалась.

– Хорошо, что дорогу нашла, – услышала я Мвиту.

– Ой, прекрати, – сказала Дити.

Тишина.

– Не пытайся вызвать у меня чувство вины, – добавила она.

– Когда это я говорил, что тебе нельзя веселиться?

Дити что-то буркнула.

– Он что, всю ночь тут торчал?

– Он всю ночь ждал вас обеих, – сказал Мвита. – Только что уснул.

– Нас обеих? – фыркнула она.

– Дити…

Я услышала, что она отошла к своей палатке.

– Отстань. Я устала.

– Как пожелаешь, – сказал Мвита.