Луйю пришла спустя три часа. Дити отсыпалась от того, от чего отсыпалась – наверное, от сочетания вина и секса. Луйю выглядела свежей, ее сопровождал мужчина примерно нашего возраста.
– Доброе утро, – сказала она.
– День, – поправила я.
Я все утро медитировала. Мвита куда-то ушел. Наверное, искать С-сэйку или Тинг.
– Это С-сан.
– Добрый день, – поздоровалась я.
– Добро пожаловать, – ответил он. – Твое пение прошлой ночью – после него мне снились хорошие сны.
– Когда ты наконец уснул, – добавила Луйю.
Они переглянулись с улыбкой.
– Он вас всю ночь ждал, – сказала я, кивнув в сторону Фанази.
– Это муж Дити? – спросил С-сан, вытягивая шею и пытаясь разглядеть.
Я чуть не рассмеялась.
– Надеюсь, он не был против, что мой брат забрал у него Дити на ночь.
– Может быть, слегка, – сказала Луйю.
Я нахмурилась. Что у этих людей за обычаи? Похоже, тут каждый спит с каждым. Даже Айесс родилась не от мужа вождессы Сессы. Пока Луйю и С-сан беседовали, я тихо подобралась к Фанази и как следует пнула его по ноге. Он застонал и перевернулся.
– Что такое? – спросил он. – Я так хорошо спал.
Луйю явно захотелось меня убить. Я ей улыбнулась.
– Фанази, – сказал С-сан, подойдя к нему. – Я взял твою Луйю на одну ночь. Она говорит, что ты можешь на это обидеться.
Фанази мигом вскочил. Он слегка покачнулся, но оказалось, что он выше и внушительней С-сана. Тот инстинктивно отступил. Из палатки выглянула улыбающаяся Дити.
– Забирай ее хоть насовсем, – сказал Фанази.
– С-сан, – позвала я. Чуть не взяла его за руку, но вовремя опомнилась. – Очень приятно с тобой познакомиться. Пойдем.
Мы отошли от нашего лагеря. Он держался от меня на небольшом расстоянии.
– Мы с братом внесли смуту? – спросил он.
– Ничего такого, чего не было до вас.
– У нас в С-солу принято следовать порывам. Прости, мы не подумали, что все вы нездешние.
– Ничего. Возможно, вы, наоборот, вернули все как было раньше.
В тот вечер Луйю переехала обратно в свою палатку, и нам пришлось мыться в палатке Бинты.
Эти несколько дней перед беседой были ужасны. Дити, Луйю и Фанази не разговаривали друг с другом. А еще Луйю и Дити то и дело исчезали днем или вечером.
Фанази подружился с компанией мужчин и проводил вечера с ними – болтал, пил, кормил верблюдов, а в основном пек хлеб. Я не знала, что Фанази такой хороший пекарь. А надо было догадаться. Он же сын пекаря. Фанази делал хлеб нескольких видов, и вскоре женщины наперебой просили его испечь им хлеб и научить их печь самим. Но в нашем лагере он всех сторонился. Я гадала, что у него на уме. И у остальных двоих тоже. С виду все было хорошо, но я чувствовала, что на самом деле все хорошо только у Луйю.
Жить в племени ва было странно. Люди мне нравились, если не считать того, что никто до меня не дотрагивался. Они были мне рады. Я узнавала их имена и характеры. Рядом с нами жила пара – С-сэкуа и Эссоп – с пятью детьми, двое из которых были от других отцов. С-сэкуа и Эссоп были темпераментной парой и спорили по всем вопросам. Нередко они призывали нас с Мвитой рассудить их. Например, один из споров, который меня позвали разрешить, состоял в том, чего в пустыне больше – твердого грунта или песчаных дюн.
– Кто это может знать? – сказала я. – Никто не был везде. Даже наши карты несовершенны и устаревают. И кто скажет, что все – это только пустыня?
– Ха! – сказал Эссоп и ткнул жену в живот. – Видишь, я прав! Я выиграл!
Дети в деревне С-солу ходили на голове в лучшем смысле этого слова. Они постоянно кому-то помогали или у кого-то учились. Все их привечали. Даже самых маленьких. С той минуты, как младенец научается ходить, за него или нее отвечают все и каждый. Я однажды видела, как двухлетнюю девочку покормила мама, после чего та умчалась вдаль. Через пару часов я увидела, что она села обедать с другой семьей на другом конце деревни. А вечером она ужинала с С-сэкуа, Эссопом и двумя из их детей!
Конечно, ко мне часто приходила Айесс. Мы много раз вместе ели. Ей нравилась моя стряпня – она говорила, мол, я кладу «много специй». Мне нравилось, что она ходит за мной хвостиком, но она всегда обижалась, когда приходил Мвита и отвлекал на себя мое внимание.
В С-солу мне было так хорошо из-за того, что отличало их от всех остальных знакомых мне общин. Каждый здесь мог сделать каменный костер. Они просто это умели. А когда я пела, все удивились и обрадовались, что птица села мне на плечо. Их не волновало то, что мое пение действовало на них успокаивающе.
Ва не были колдунами. Только С-сэйку и Тинг знали о Тайных сущностях. Но заклинания были частью их жизни. Настолько обыкновенной, что у них не было потребности ее полностью понимать. Я никогда не спрашивала, учили они эти мелкие заклинания или знали их с рождения. Это было бы грубо, словно спрашивать, как человек научился контролировать мочевой пузырь.
Мама была похожа на ва в том, как она принимала тайное и необъяснимое. Но когда мы пришли в Джвахир, в цивилизацию, это пришлось скрывать. В Джвахире только старейшинам – Аро, Аде или Нане Мудрой – дозволялось владеть заклинаниями. Все остальные относились к этому с отвращением.
