– Ты ведь понял, что я недаром сегодня кроме куплетов Александра Вертинского выбрал этот наказ казаку. Спать, расслабляться совсем не время. Это сегодня Маленков вроде бы не у дел. Но раньше-то без дела не сидел. Он десяток лет кадры умело под себя строил. По областям ездил, картотеку, говорят, уникальную, причем не на тысячи, а на миллионы людей, создал. Правда, многих сам и помог убрать из своей картотеки. Он ведь и у Ежова в замах успел побывать. А потом и самого Ежова так же быстренько вычеркнул. Так что его люди везде. Взять, к примеру, тех же Сабурова, Малышева, Первухина – это все его однокашники. Ну, ладно, эти на виду. А о скольких мы и не догадываемся…
Жданов не стал рассказывать Кузнецову, как когда-то в 1926 году двадцатипяти летний дотошный инспектор ЦК Георгий Маленков приехал с ревизией в Нижний Новгород и сделал все, чтобы руководитель местных коммунистов Жданов лишился своего поста. Но вызванный с объяснениями на Оргбюро ЦК Жданов смог четко и спокойно ответить на все обвинения и понравиться своей твердостью и рассудительностью Сталину.
Они тогда пустили в Нижнем ГРЭС, а в Канавино всего за пять месяцев построили Ленинский городок из ста двухэтажных деревянных домов со школами, детскими садами, магазинами. Благоустроили и озеленили территорию. Это был первый в стране пример комплексной социалистической застройки. Молодому карьеристу Маленкову пришлось прикусить губу.
Так что их с Маланьей взаимной неприязни уже более двадцати лет. И, кстати, Сталин знал это, посылая Маленкова к Жданову в блокадный Ленинград. Все, кого выдвигает на ту или иную работу Андрей Александрович, сразу получают черную метку Маленкова. Это знать Кузнецову не обязательно. Но вот к бдительности призвать вовсе не будет лишним.
– В Кремле, Алексей, везде уши, – продолжил Жданов. – Ты заметил, что даже Хозяин ни одного совещания по атомному проекту, например, там не провел? Только на даче. Где надежный и непоколебимый Власик гарантирует абсолютную секретность. Если таковая вообще бывает… Помню, еще до войны, в конце 1938 года, Хозяин негодовал, когда его разговор с Хрущевым по ВЧ подслушал скоренько сбежавший потом «ежовец» Успенский, возглавлявший НКВД на Украине. «Как это так? – кричал. – Меня уверяли, что ВЧ слушать нельзя!» Долго не мог успокоиться… Так что «кто хранит уста свои, тот бережет душу свою; а кто широко раскрывает свой рот, тому беда».
– Это Хозяин так сказал? – решился уточнить Кузнецов.
– Нет, Алексей, – рассмеялся Жданов, – это задолго до него, но тоже мудрый человек по имени Соломон написал… Надо вот брать пример с Поскребышева. Маленький, незаметный. Я его оценил, еще когда вместе в редакционной комиссии работали над текстами Конституции и «Кратким курсом». Очень толковый, начитанный, аккуратный. Зависит от него, поверь, очень многое. Он все знает и обо всем молчит. По телефону говорит лишь короткие фразы. Его так и зовут «великим молчальником». А вот Маленкова как раз молва определила «телефонщиком». Ходит, засунув руки за пояс, будто самое дорогое бережет. Ладонь из-под ремня вытягивает, чтобы поздороваться. Встреч с людьми избегает, все старается решать по телефону. Зато Хозяину нравится, как он достает записную книжицу и все слова товарища Сталина аккуратным почерком в ней фиксирует.
– Да я уже и сам все понял, Андрей Александрович, – боясь напоминаний о своих промахах, кратко ответил Кузнецов и залпом выпил налитое вино. Жданов не без зависти проводил глазами бокал своего более молодого собеседника и продолжил:
– Вот я сегодня еще и марш играл бетховеновский, заметил? Марш-то веселый, турецкий. Только он из оперы. А опера-то называется не очень весело – «На афинских развалинах»… А ведь тоже мощное государство было. Так вот, нам с тобой, Алексей, этих развалов допустить никак нельзя. Но действовать при этом надо аккуратно, последовательно и решительно. Мы, как спартанцы, должны отсеивать всех негодных. А нужных, способных идти вперед, настроенных на победу вводить в строй. Ты ведь наверняка помнишь ту речь Хозяина еще до войны, в тридцать пятом? Да что я? Как «Отче наш» обязан помнить: «Мы должны прежде всего научиться ценить людей, ценить кадры, ценить каждого работника, способного принести пользу нашему общему делу. Надо, наконец, понять, что из всех ценных капиталов, имеющихся в мире, самым ценным и самым решающим капиталом являются люди, кадры. Надо понять, что при наших нынешних условиях “кадры решают все”». «При наших нынешних условиях»… Улавливаешь? А великие слова всегда злободневны.
