– Что вы конкретно имеете в виду, Андрей Александрович? Что прямо сейчас надо делать? – с готовностью поднял голову Кузнецов. И впервые за вечер обратил внимание на то, как эти военные и послевоенные годы изменили лицо вечно бодрого и жизнерадостного Жданова, на тщательно выбритые, но уже отяжелевшие и одутловатые щеки, заметно поредевшую шевелюру, сизые мешки под усталыми глазами, чуть обвисшие, но еще хорохорившиеся усики, почти исчезнувшую симпатичную ямочку на подбородке…
Впрочем, это впечатление вполне могли усугублять и поздний вечер после напряженного дня, и скудное освещение садовой беседки, и тот же бокал вина. Но, тем не менее, Алексею Александровичу, не раз видевшему своего шефа в состоянии жестокой борьбы с сердечным недугом, стало как-то не по себе – а вдруг?.. За блокаду ведь у него было подряд два инфаркта.
В Ленинграде он постепенно научился высовываться из-за надежной спины Жданова. Надо, надо учиться и здесь! Земляки тоже должны привыкать к тому, что и кроме Андрея Александровича есть к кому обратиться в Кремле.
А Жданов неторопливо и спокойно продолжал беседу:
– Для начала, думаю, надо не откладывая подготовить проект постановления об учреждении «суда чести» и в самом аппарате ЦК партии, и в Совмине. Почему суды только в министерствах и ведомствах? Везде люди, везде человеки… Хозяину это должно понравиться, а мы сможем почистить наши ряды. Избавиться от того же Александрова и его шайки в Агитпропе. Мне уже докладывали, что сей философ, сей доморощенный Диоген вовсе не в бочке, как знаменитый грек, обитает. Он тару эту для скупки материальных ценностей использует, гонорары незаконно завышенные получает. И подручные его тоже раза в четыре, а то и поболее, чем просто оклад, имеют.
– Есть документы? – насторожился Кузнецов.
– Да, конечно, все есть. Мне докладывали, например, про такого Олещука, бывшего руководителя Союза безбожников. Союз-то закрыли, так он тут пристроился, получает за свои атеистические лекции раз в пять больше оклада, а вот партвзносы с них платить как-то забывает. Разберись, Алексей. Пока они нас опять не подставили… А то ведь наглые какие! – не успокаивался Жданов. – Просидели, понимаешь, всю войну в тылу, погрелись за партийный счет. Почитай прямо со студенческой скамьи, жизни не нюхнув, галстучки понадевали и заделались, кто академиком, кто профессором. Через слово у них Маркс, Энгельс, Ленин… Овладеть марксистско-ленинской теорией вовсе не значит заучить формулы и выводы и цепляться за каждую букву этих формул и выводов. Нужно знать отличия между буквой и сущностью! Все эти молокососы, Александровы, Кружковы, Федосеевы, Ильичевы… Они, видишь ли, не на Украинском, не на Белорусском и не на Ленинградском фронте, а на идеологическом окопались, уютных загородных двухэтажных блиндажей понастроили и монополизировали все вокруг… Мне докладывали, что в войну занимались скупкой картин и других ценностей, превратили свои квартиры в маленькие такие «эрмитажики». Мол, деньги могут обесцениться, а картины нет. И в искусстве-то ни черта не понимают. По сути, они и есть – мелкая буржуазия. Вот Салтыков-Щедрин, которого Хозяин частенько цитирует, о таких и писал, что, мол, есть легионы сорванцов, у которых на языке «государство», а в мыслях – пирог с казенной начинкою. Ты видел, что Александров предложил в плане первоочередных задач на ближайшие годы? Увеличить производство всевозможной фарфоровой и хрустальной посуды, мебели из ценных сортов дерева и так далее. И это на полном серьезе! Они судят о нуждах страны по своим сусекам! Казалось бы, вот до войны всех таких повывели, ан уже новое суконное племя народилось! Им ведь вовсе нет дела ни до народа, ни до коммунизма. И вот сидят они в ЦК и программу партии сочиняют. А Хозяин наш, ты знаешь, стяжателей ой как не любит. Хоть маршал, хоть академик, хоть герой, узнает, назовет обарахлившимся – кто бы ни был – все не в счет. Генерал Телегин вот Берлин брал? Брал. Но решил, видно, что для себя брал. И тут же поплатился. И не один он такой. Сам наш маршал Жуков с трофеями явно перестарался. И его адъютанты тоже. Ладно, по мелочи что-то солдаты и офицеры для своих пострадавших от войны семей увозили из Германии. На это ведь никто не обращал внимания. Это нормально. Вековой закон войны. Но когда эшелонами…
Жданов махнул рукой и скривился:
– Ты вот не видел, тогда еще в Ленинграде был, когда Молотов в конце мая сорок пятого принес к Сталину письмо начальника тыла генерала Хрулева о том, что для обслуживания и питания участников заседаний совета союзников под председательством Жукова генерал Соколовский запросил три тонны икры, четыре тонны колбасы, восемь тонн рыбных изделий, семьдесят тысяч литров коньяка и вина, еще и водки немалое количество, ананасов и так далее. Это только то, что я запомнил… Этот бы список нашим блокадникам показать!.. Кстати, похожая просьба и от Конева поступала.
– Ну и что Хозяин? – встрепенулся Кузнецов.
