Наверняка Анастас Иванович, как и Поскребышев, помнил совсем давнее замечание Сталина Луначарскому по поводу его жены, актрисы Малого театра Натальи Сац-Розенель, крайне самоуверенной, избалованной и амбициозной женщины, своим поведением постоянно ставившей в неловкое положение мужа-наркома. В артистической среде тогда напевали куплеты: «Вот идет походкой барской и ступает на панель Анатолий Луначарский вместе с леди Розенель…» Рассказывали, что однажды перед поездкой в Ленинград Луначарский своим распоряжением задержал отправление поезда, потому что жена еще не вернулась от портнихи. Вся Москва повторяла эпиграмму Демьяна Бедного, написанную после того, как она сыграла в пьесе мужа «Бархат и лохмотья»:
Луначарский ответил в том же духе:
А Сталин все-таки не выдержал, сделал Луначарскому замечание насчет поведения его жены.
– Я люблю эту женщину, товарищ Сталин, – решительно возразил тот. И тут же получил суровый ответ:
– Любите дома. А в казенной машине чтоб не смела разъезжать по магазинам и портнихам.
Но это старая история, а в данном случае не только Поскребышев понимал, в кого на самом деле целился Лаврентий. Многие обращали внимание на нарочитую роскошь и дороговизну нарядов супруги Молотова Полины Жемчужиной, ее аристократические замашки, будто не дочерью портного она была, а столбовой дворянкой.
«Пролетарские барыни» из числа номенклатурных жен становились приметой времени уже не только в столице. Но все же в Кремле, на правительственных приемах, в присутствии Сталина они не рисковали откровенничать в своих нарядах. А вот Полина Семеновна, взявшая себе когда-то столь скромный революционный псевдоним «Жемчужина» и превратившая его в фамилию, всегда вела себя достаточно самоуверенно и независимо. Она ведь раньше была ближайшей подругой жены Сталина Надежды Аллилуевой, последней разговаривала с ней, а после ее самоубийства сочла себя вправе слыть первой леди – в качестве супруги председателя правительства, а затем министра иностранных дел.
Что же касается ателье – многие жены и так побаивались заезжать в него с тех пор, как именно туда приглашена была якобы на примерку жена Калинина. Поехала, но не вернулась. Как выяснилось, там ждали ее совсем другие «закройщики». И нечего удивляться – главный спец по нарядам в этом ателье, Абрам Исаевич Легнер, тоже как-никак был в чине полковника. Уже после войны, совсем незадолго до кончины «всероссийского старосты», его супругу все-таки освободили…
Но подобные похищения вовсе не прекратились. Совсем недавно за советом к Поскребышеву обратился Иван Папанин. Рассказал, что на дачу к его другу-полярнику, министру морского флота, Герою Советского Союза Петру Ширшову вдруг приехал зам Берии Абакумов и увез его жену актрису Евгению Гаркушу как бы по срочному делу в театр.
С того дня она пропала. Поговаривали, что это из-за пощечины, которую получил от нее Берия за неприличное предложение на одном из кремлевских приемов. Ширшов полгода пытался что-то сделать сам. Не получилось. Поехал к Микояну, который всегда его поддерживал. Тот сказал, что соболезнует, но это не в его силах. Тогда бросился к Папанину, считавшемуся любимчиком Сталина. Папанин на дачу к Поскребышеву. Встреча со Сталиным состоялась. А итог? «Передайте товарищу Ширшову, чтобы забыл и искал себе другую жену».
У Ширшова, как когда-то и у Поскребышева, на руках осталась маленькая полуторагодовалая дочурка. Александр Николаевич за пределами Кремля, конечно, постарался поддержать, обнадежить Ширшова. Но как тут обнадежишь? Это было слишком похоже. Слишком… Он уже знал, что останки его ненайденной Брониславы покоились где-то в общей могиле под Коммунаркой.
Поскребышев вздохнул, отгоняя от себя тяжелые воспоминания. Надел приготовленную Екатериной воскресную летнюю пижаму в полоску, наскоро умылся, побрился и, щурясь от солнца, вышел на веранду.
Там за столом младшие дочери уже что-то рисовали акварельными красками. Увидев отца, они тут же радостно бросились к нему. По очереди он обнял, поцеловал, подбросил вверх и поймал пятилетнюю Леночку, а затем и девятилетнюю Наташку. Это была его традиционная утренняя гимнастика – подбрасывать и ловить хохочущих дочурок. Что может быть лучше и для мышц, и для настроения?!
На их смех, тоже как всегда, в двери показалась улыбающаяся Екатерина. Как ему не хватало такой зарядки, когда во время войны полгода он оставался в столице один, а они, кстати вместе с семьей Бакулева, были в эвакуации на Волге.
– Девчонки, дайте папе спокойно позавтракать!
– Сейчас! Мы только покажем ему наши подарки!
